Ловушка для дураков
Шрифт:
Он был честным вором. Его авторитет был велик. Тихарь признавал за собой один грех, о котором знал только сам. Он не выполнил обещания, данного Кресту.
Клад, зарытый в подвале старого дома, остался лежать там до сей поры.
Он не был жадным и корыстолюбивым - так сложились обстоятельства. Сразу поехать к жене Креста опасался. Время послевоенное, неспокойное, облавы по поездам, обыски, патрули рыскали, а потом Гнус, шестерка Шпака, стал следить за каждым его шагом лучше сторожевого пса. Все думал, успеет, куда торопиться, побрякушки
Грех на себя взял перед покойником, ох, грех! Не заметил, как само все вышло. Покорыствовался чужим добром. Будто черт под руку толкал: куда повезешь, кому? Такое богатство отдать... Вот и получилось, ни сам золотом ни воспользовался - рука не поднялась, ни другому кому не дал. А вещички там знатные спрятаны, одну из них понес оценить из любопытства, так у приемщика руки задрожали. Следом за ним на улицу выскочил, цену, шепчет, вдвое дам, только уступи. А сам трясется весь. С толком продать - надолго денег хватит.
Только теперь ему ничего не надо.
Удушающая волна накрыла Тихаря. Он попытался вздохнуть и не смог. Как будто многопудовая плита навалилась на грудь.
– А-а-а...
Что-то тяжелое затопало рядом с ним, а потом стихло.
Медсестра Мария Васильевна довольно шустрой для своих лет и комплекции рысцой пробежала по коридору.
– Александр Иванович!
– пожилая женщина с шумом открыла дверь в кабинет врача: - Помирает...
Через минуту Мирзоян стоял в палате перед кроватью хрипло дышащего Тихаря.
– Помираю совсем...
– Больной с трудом открыл глаза и уставился на белый халат Мирзояна.
– Говорить хочу с тобой.
– Он глядел на врача.
– Вам нельзя, - попытался остановить его тот.
– Можно, мне все... можно, - хрипло выдохнул Тихарь.
– Пусть она уйдет.
– Он едва ворочал языком.
Александр Иванович обернулся к медсестре:
– Лучше его не волновать. Оставьте нас, Мария Васильевна.
Та, скорбно поджав губы, вышла из палаты.
Тихарь с минуту лежал молча. Он собирался с силами, готовясь к разговору.
– Слушай меня... Я - вор в законе Тихарев Алексей Иванович. Богатым тебя сделаю, если выполнишь, что скажу.
– Он торопился, сглатывая гласные, боялся, что не успеет.
– Поедешь в Москву... Артем Семенович Беглов, телефон...
– Он продиктовал московский номер. Скажешь, от меня, от Тихаря. Теперь запоминай, где казна спрятана... Он прошептал несколько незнакомых для Мирзояна слов.
– Передай, он поймет. Ты слышишь меня?
– вдруг встрепенулся он.
– Да, да, - от волнения голос врача стал прерывистым.
– Сделай, как говорю. Они тебя не тронут, не бойся. А за это... Тихарь смолк.
– Пригнись, парень, сюда, я ничего не вижу.
– Здесь я, здесь.
Умирающий нашарил руку врача и вцепился в нее, как утопающий хватается за соломинку. Это на короткое время придало ему силы.
– Поселок "Дружба", станция Тайнинская,
– Он продиктовал название улицы и номер дома. Это мой дом. Балкончик там с зеленой решеткой... над терраской. Скажи, родственник, ключи в моей сумке найдешь. Не бойся, там народ... простой...
– Последняя фраза далась ему с трудом.
– Клад... в подвале зарыт. Под бочкой... Половина - твоя. Вторая - адрес в сумке... В Рыбинск отвезешь. Долг это мой. Повтори!
Мирзоян, как зачарованный, повторил слово в слово все, что прерывающимся голосом только что шептал старик.
– Память у тебя хорошая, - с огромным облегчением выговорил Тихарь. Он шумно вздохнул, громадный груз упал с души. Показалось, что стало легче дышать.
– Сделай, как говорю. Артема не бойся. Где казна, укажи им, не тронут. А что в доме зарыто - тебе половина. Никто не знает. Сделай... Грех большой на мне.
Его тело судорожно дернулось. Мирзоян подумал, что он умирает, но это был еще не конец. Старик вдруг снова открыл глаза.
– Болт умирает, я... здесь.
– Тихарь стал бормотать что-то несвязное, непонятное для врача.
Мирзоян попытался высвободить свою руку из цепких пальцев умирающего, но тот внезапно перестал бормотать и заговорил четким голосом:
– Они найдут тебя, парень, Артем найдет, если сдрейфишь. Сделай... как сказал...
От этих слов у Ашота по коже побежали мурашки. Стало зябко. Он всматривался в заострившиеся черты лица своего неожиданного пациента, ожидая услышать еще что-то, но старик молчал. Свободной рукой врач дотронулся до его лица и увидел, что голова старика безвольно откинулась на подушку.
Он был мертв.
Его открытые глаза упрямо смотрели на Мирзояна, которому он доверил свою тайну, и приказывали выполнить посмертную волю.
Ашоту за годы лечебной практики доводилось видеть чудаковатых, выживших из ума стариков и старух, но сейчас он ни на минуту не сомневался в том, что умирающий говорил правду.
Внутри пробежал нехороший холодок. Мирзоян содрогнулся, только сейчас осознав, в какую историю вляпался поневоле.
Ему стало страшно.
Глава 12
Артем Беглов сидел за столиком в ресторане казино "Белый жасмин".
Ресторан с варьете находился в нижнем этаже. Раньше это было обычное подвальное помещение. Юрий Петрович Яковлев, занимаясь реконструкцией особняка, не обошел вниманием и подвал. После евроремонта заваленные хламом комнаты превратились в чудо. Здесь появился особый шарм и уют, что отличало "Жасмин" от других подобных заведений.
Небольшой зал овальной формы вмещал определенное количество гостей. Чтобы попасть сюда, место нужно заказывать заранее. Публика сидела приличная, и, что особенно ценилось, здесь можно было не опасаться, что тебе в морду выплеснут бокал вина или опрокинут на голые плечи и шикарное платье разодетой спутнице соус или салат.