Ловец удачи

Сонное бурчание из спальни заставило Ворона замереть с высоко поднятой над подоконником ногой и затаить дыхание. Вор стоял в стойке богомола, и ни один посторонний взгляд не почуял бы жизни в этой застывшей фигуре, а потому скользнул бы равнодушно мимо.

Это был высший класс, особенно если учесть, что проделал он это с тяжеленным мешком на горбу. Молодой вор уже вторую неделю шуршал по графству Арли. Он твёрдо решил восстановить своё реноме в столичной гильдии воров и надо сказать, был близок к успеху. Это пограничное графство оказалось очень богатым, и на хате вора, где он остановился на постой, скопилось уже столько добра,

что триумфальный въезд в Арканар ему был обеспечен. Глава гильдии теперь просто обязан будет поднять фартового домушника в табеле о рангах на очередную ступень и допустить к сходу – совету, на котором решались самые животрепещущие вопросы воровской жизни. Ещё одна такая ночка…

Ночка оказалась не самая удачная. Это вор понял сразу, как только в проеме окна, у которого он стоял, нарисовалась волосатая рожица. Нос картошкой, любопытные, улыбающиеся глаза, в оскаленных зубах – нож.

Несколько мгновений они хлопали друг на друга глазами. Первым опомнился вор.

– Извини, – деликатно сказал он, огревая конкурента выдернутым из мешка серебряным подсвечником, – но я здесь уже всё обчистил.

– А-а-а!!! – согласился с ним конкурент, падая вниз.

Раздался глухой удар. Ворон высунулся из окна. Около копошащегося на земле воришки суетилось два его подельника. Такие же волосатые. Единственная одежда, украшавшая мохнатые тела неудачливых налетчиков, состояла из коричневых кожаных штанов, по которым Ворон их и опознал, хотя раньше ему с этими существами сталкиваться не приходилось. В Арканаре, столице Гиперии, они не водились, а здесь иногда просачивались через границу с тёмной стороны. Это был самый трусливый и вороватый вид троллей, которых по форме одежды так и называли – Коричневые Штаны. Иногда они действовали поодиночке, но порой выходили на охоту целым племенем, особей по сорок-пятьдесят штук, для набегов на селения, и тогда могли стать по-настоящему опасными для баб, девок и маленьких детей, встречавшихся на их пути. Они воровали всё подряд, грабили, насиловали, могли даже пустить в ход нож, но стоило им только нарваться на десяток мужиков, вооружённых обычными оглоблями, как тролли бросались врассыпную, забывая о добыче, и удирали со всех своих мохнатых лап, охваченные дикой паникой. При этом оставляли за собой такие ароматы, что сразу становилось понятно, почему воришки выбрали такой специфичный колер для своих штанов.

– Что?

– Где?

– Узнал, где сокровищница? – тормошили подельника тролли.

В спальне опять завозились. Раздались встревоженные голоса. На этот раз Ворон не стал изображать статую.

Он знал, в какой момент надо начинать делать ноги. По его мнению, этот момент наступил.

– Эй, мужики, лови!

Тролли задрали головы, честно словили на себя тяжеленный мешок и улеглись отдохнуть рядом с товарищем. Всё-таки воровские навыки – великая вещь! Ворон достиг земли едва ли не быстрее своей добычи, используя неровную каменную кладку отвесной стены в качестве лестницы, закинул мешок на спину и кинулся в проулок провинциального городка Одижон, мэра которого он только что обчистил. У хорошего вора всегда есть запасные пути отхода, если вдруг что-нибудь пойдёт не так. Наличие в городе Коричневых Штанов означало, что скоро на улицах будет полно стражи, и, пока она не появилась, из Одижона надо срочно бежать. Ворон несся на всех парах в сторону конюшен, где он за умеренную плату оставил на попечение вечно пьяного конюха своего жеребца. Он выбрал самую дальнюю дорожку. Для вора длинный путь частенько бывает самым коротким, так как по нему не разгуливает городская стража дозором.

Ворон скользил по узким, извилистым улочкам

к своей цели, как вдруг узрел на пути досадное препятствие. Долговязая фигура во всём чёрном чертила посохом на плотно затрамбованной земле странные знаки, что-то озабоченно шепча себе под нос. Ворон мысленно зарычал.

Как это некстати! Искать другой путь времени уже не было. Вор опять извлек из мешка подсвечник, прикинул его тяжесть в руке…

Из посоха странной личности вырвались яркие лучики света и подожгли пять факелов, воткнутых в землю вокруг него. Они вспыхнули, осветив начертанную на земле пентаграмму, в углах которой и были установлены факелы.

Пентаграмма была расписана странными каббалистическими знаками, но не это привлекло внимание вора.

Свет факелов осветил заодно и огромное количество амулетов, которыми была обвешана одежда… Да это же сутана монаха! Слава Трисветлому! Та же чёрная накидка, такой же капюшон, только вот амулеты… Впрочем, на отклонении от формы одежды святых отцов внимание вора не затормозилось. А вот то, что амулеты были явно золотые, его заинтересовало. Воровская гордость просто не позволяла пройти мимо. Ворон ещё раз посмотрел на подсвечник. «Нет, это не мой метод», – решительно сказал он себе, убирая его обратно в мешок, и скользнул к чёрной фигуре, только что приступившей вычерчивать посохом круг, в который должна была быть заключена пентаграмма.

– Святой отец, я хотел бы исповедаться. Вы ведь из храма Трисветлого?

Монах вздрогнул.

– Д-да, – оторопело сказал он.

– Какое счастье! – подхватил его под локоток проходимец. – Я так жажду утешения. На мне столько грехов! И каждый раз, когда я грешу, душа моя стонет, мечется и рвется!

– Грешить грешно, – выдавил из себя святой отец.

– Какие мудрые слова! – Вор бросился на шею монаху и зарыдал.

Святой отец попытался вырваться из объятий грешника, но тот продолжал судорожно цепляться за его сутану.

– Коль это доставляет вам такие муки – не грешите, – дал наконец относительно внятный совет монах.

– Не могу, – зарыдал ещё громче мошенник, – профессия не позволяет. Не просто не позволяет, а буквально заставляет грешить постоянно!

– И кто вы по профессии?

– Вор.

– Я отпускаю вам грехи.

– Даже если узнаете, что однажды я обокрал монаха? – изумился Ворон.

– Да, – раздраженно ответил святой отец. – Идите уже! У меня много дел.

– Хорошо, что напомнили. У меня тоже. Прощайте, батюшка. Вспоминайте иногда меня в своих молитвах.

«Батюшка» облегченно вздохнул, начал засучивать рукава, чтобы вновь вернуться к делу, и замер… Засучивать было нечего!

Оставшийся без всех золотых украшений, сутаны, накидки, скрывавшей верхнюю часть лица, и, что самое главное, без магического жезла, монах издал такой вопль, что Ворон на бегу невольно оглянулся. То, что он увидел, повергло его в шок. При свете факелов на лбу «монаха» проступала татуировка, которую он сразу опознал. Это была татуировка чёрных магов Маргадора. Татуировка мага высшей ступени, по которой они узнавали друг друга, усилием воли высвечивая опознавательный знак.

Правда, он мог выступить на лбу и непроизвольно в момент сильного душевного волнения, что сейчас и произошло.

– Обокрали-и-и!!! – вопил маг.

Оставшись без жезла, он не мог довести ритуал до конца, а значит, провалил задание. Магический полог сна над графством Арли установлен не будет.

Ворона его вопли заставили прибавить оборотов. Он летел, как на крыльях, уже не к конюшням, а прямиком к городским воротам, подгоняемый диким ужасом.

О чёрных магах Маргадора ходили жуткие легенды.