Ловец душ
Шрифт:
Стоявшие вокруг с проклятиями развернулись. Скорее всего, тут-то Мэддоксу и пришел бы конец, если бы лифт не остановился и двери не открылись. Разреженный воздух с привкусом пепла хлынул внутрь. Бывшие узники уставились на посадочную платформу.
— А вот и он, — сказал Индрига, шагнув на крышу.
«Он» был кораблем — небольшим судном по меркам военного космофлота, которыми ограничивались познания Мэддокса в кораблях. Джерл был имперским гвардейцем до того, как его арестовали за… за то, что значилось в обвинительном заключении. Он ничего плохого не делал и оставался
Кто-то толкнул Мэддокса в спину, заставив вернуться к настоящему.
— Давайте захватим его, — предложил один из зэков.
«Он» смутно напоминал ястреба с обтекаемой формы крыльями, выкрашенный в темно-синий цвет — цвет воды в океанских глубинах. От последней мысли желудок Мэддокса сжался. Джерл ненавидел море. Даже голову не мог опустить под воду, потому что всегда представлял, как нечто пялится на него из глубины.
Мэддокс тащился позади среди немногих отставших, в то время как большинство помчались вперед, размахивая отобранными у охранников дубинками и дробовиками. Их спасители — божественные воины в черном — избрали самых сильных и здоровых среди обитателей сектора «Р», чтобы те поднялись сюда и исполнили священную миссию. На корабле находились люди, и этим людям следовало умереть. Так сказали боги.
И — черт побери, да! — вроде как там была женщина.
Приятно ощущать себя свободным. Приятно стать избранным чемпионом богов, которые принесли тебе столь заслуженную свободу. Даже отвратительный воздух сегодня пах лучше, чем обычно.
Такие мысли крутились в голове Чернозубого Джерла Мэддокса, когда его настигла смерть. В ту секунду, когда дух покинул его бренную оболочку, Мэддокс был все еще слишком поглощен размышлениями о вновь обретенной свободе, чтобы понять, что происходит. Так он и умер, разнесенный на куски, с улыбкой на губах, по-прежнему мерзко воняя и заходясь беззвучным хохотом.
Орудия корабля разразились огнем. Болтерные снаряды вонзались в податливую плоть, чтобы взорваться через секунду после удара. Зэки превращались в мешанину из мяса и костей и разлетались кровавыми ошметками по платформе. Из динамиков, установленных на пилотской рубке «Громового ястреба», раздался спокойный голос, произносивший слова готика с сильным акцентом.
— Всем добро пожаловать, — объявил Септимус. — Надеюсь, вы получите массу удовольствия от последней в вашей жизни ошибки.
Кирион в очередной раз проверил болтер, после чего опять прикрепил его к набедреннику.
— Прекрати это, — передал по воксу Малек. — Ты выглядишь раздраженным.
— Интересно, с чего бы это, — иронически парировал Кирион.
Первый Коготь и сопровождавшие их Чернецы расположились в противоперегрузочных креслах катера Черного легиона. Все вокруг сотрясала дрожь — корабль двигался через атмосферу.
— Думаете, они попытаются захватить «Опаленного»? — спросил Кирион. — Это будет глупой ошибкой.
— Им нужен был
Он активировал мигающую руну, открывая личный коммуникационный канал с Кирионом.
— И Чернецы знали, что это произойдет. Они должны были проследить за тем, чтобы мы вели себя паиньками. Отметь, как проклятые ублюдки дали задний ход при первой же необходимости пролить кровь. Вознесенный спланировал все заранее.
Голос Кириона звучал устало. Астартес слегка отпустило, но бремя человеческого страха все еще давило на сознание.
— Я начинаю уставать от этого, Ксарл.
— От чего?
— От предательства. От утраты доверия. Оттого, что беззвучные жалобы перепуганных смертных раздирают мой разум.
Ксарл ничего на это не сказал. Сочувствие не значилось среди его достоинств.
— Ты запятнан скверной, Кирион, — выдавил он наконец.
— Что-то вроде того, — отозвался Кирион.
Он перевел дыхание и продолжил:
— Вознесенный всегда был против особого положения Талоса в легионе. Капитану не нравилось, что наш отец благоволил к пророку, но это уже слишком. Убить Талоса? Вандред что, спятил?
Ответ Ксарла раздался после горького смешка:
— А с чего ты решил, что Вознесенный хочет убить его? Убрать с дороги, это точно. Может, отправить в Черный легион. Прямая выгода и Абаддону, и Вознесенному.
— Как с Рувеном, — сказал Кирион.
— Да, брат, — подтвердил Ксарл, понизив голос. — Как с Рувеном.
Когда «Громовой ястреб» снова тряхнуло, Эвридика с чувством выругалась:
— Трон, я не хочу умереть здесь.
Септимус не обернулся. Он полностью сосредоточился на показаниях счетчиков боеприпасов. Количество снарядов стремительно уменьшалось. Септимус включил вокс:
— Это «Опаленный», «Громовой ястреб» Восьмого легиона.
— Передатчик не работает, — сказала Эвридика, стараясь подавить панику. — «Завет» не услышит тебя. И Талос не услышит.
— Заткнись, — огрызнулся он. — «Опаленный», «Громовой ястреб» Восьмого легиона, вызывает боевую баржу «Охотничье предчувствие». Вы слышите меня?
— Бое… что?
— Еще один из наших кораблей на орбите, — ответил он. — Один из флагманов Повелителей Ночи.
— Почему ты не стреляешь?
Он даже не взглянул на экраны датчиков.
— Потому что у всех орудий, которые могут поразить цель на такой близкой дистанции, кончились боеприпасы.
Рубка снова содрогнулась, на сей раз так сильно, что Эвридику швырнуло обратно в кресло.
— Трон! — вскрикнула она.
Септимуса передернуло.
— Плохо. Они прорвались внутрь.
— Что?!
Он не ответил.
— «Опаленный», «Громовой ястреб» Восьмого легиона, вызывает боевую баржу «Охотничье предчувствие». Пожалуйста, ответьте.
С нижней палубы раздались крики. Уже не осталось сомнений — заключенные, пережившие обстрел из штурмовых болтеров, проникли на борт катера.
— Проклятье.
Септимус отвернулся от консоли и взялся за рукоять мачете, примотанного к его голени.