Ловец Душ
Шрифт:
— Так говоришь солдат? — живо интересовался здоровяк.
— Именно, сейчас, правда, просто путник, еду в Старгород к князю с посланием.
— Ха, ха, вот так гонец, ха-ха-ха — от души рассмеялся Эйнар чуть ли не до слез, увидев насупленное лицо Северцева, здоровяк сделал жест рукой, призывая солдата не злиться, наконец, еще пару раз фыркнув, он объяснил причину своего веселья.
— Уф, уф. Ну, ты даешь парень, хорошо, что ты мне такое брякнул, ты ведь прямиком в Эрендаль топаешь и на флориановских землях сейчас. Тут князя не любят, ой как не любят. Да ты что же вообще ничего не знаешь?
Немного
— Ничего. Совсем. Я из настолько далеких земель, что никто и не поверит, если расскажу.
— Хм, — нахмурился Эйнар, вспомнив слова убитого дьяволопоклонника — может статься, что я и поверю, ну да ладно. Так зачем тебе в Старгород?
— На своем пути я встретил порушенную деревеньку, и там… — вкратце, рассказал историю Эрейе солдат.
— Вот оно как, — сочувственно протянул Эйнар, — ну я ведь тоже в Старгород направляюсь, зерно везу к брату в таверну, так что можем вместе ехать, места у меня хватит, вдвоем то и безопаснее, и веселее.
— Это точно, поехали вместе, я только рад буду, — быстро согласился Северин, порадовавшись, что теперь-то уж точно не заблудится. И попутчики, посидев и поболтав еще немного о всяких глупостях, двинулись в путь.
Их поездка не изобиловала событиями, они проезжали по дороге сквозь бескрайние луга, никого не встречая на своем пути. Эйнар мягко вызнавал историю своего нового товарища, охотно рассказывая про себя. Временами они просто молчали, задумавшись каждый о своем. Эйнар обучил солдата обращаться с телегой, и тот иногда подменял здоровяка на месте возницы, позволяя немного передохнуть.
На второй день пути, попутчик Северина, внезапно свернул с наезженного тракта.
— Так, Сигмар, скоро порубежье, а там и мытари. Причем у меня возникли кое-какие споры с этими ребятами, поэтому мы поедем в обход. На той дороге подати собирают мои знакомые, так что договоримся.
Солдат кивнул, утвердившись в мысли, что никакой это не крестьянин, а, пожалуй, что и контрабандист или шпион.
Попетляв до полудня по извилистой дороге, единожды пересекавшей мелкую речушку и огибающую не один холм, они добрались до границы.
— Вот черт, а где же Финдур — выругался здоровяк, оглядывая дорогу, — ведь он же должен стоять на Вейке. Ээх, с этими балбесами могут быть проблемы.
Северин присмотрелся и увидел впереди четверых воинов. Их копья были сложены в пирамиду, на которой, спасаясь от полуденного зноя, они беспечно развешали свои крепкие стеганки. Ратники расположились на раскинутых в траве круглых щитах вокруг деревянной доски, с помощью которой они азартно играли в кости. Лишь один из них, по-видимому, главный, одетый в длинную кольчугу и к тому же имевший пышные, стекавшие к подбородку усы, не участвовал в игре. Усевшись чуть поодаль от игроков, он аккуратно, тщательно затачивал каменным бруском свой короткий, обоюдоострый меч.
— Они нас заметили, — сообщил своему товарищу Сигмар, увидев, как усатый резко поднялся и, вложив меч в ножны, хлопнул по плечу одного из игроков, указав ему на их телегу.
— Ладно, не бойся, молодой, не пропадем. Главное молчи, я сам скажу все, что надо, — пихнул Северина в бок здоровяк.
Воин, чей доспех состоял из одной лишь рубахи с вышитым бело-голубым гербом, вальяжной походкой приближался к скрипящей колымаге.
— Эй,
— Доброго дня, уважаемый, — склонил голову в поклоне Эйнар, натягивая вожжи.
— А ну слезай с телеги, — приказал воин.
Эйнар повиновался, слез со своего места и подошел к ратнику. Сигмар, немного задержавшись, последовал за ним.
— Вот, господин, еду к брату, зерно везу в таверну, можете проверить — все здесь, — склонившись в подобострастном поклоне, лепетал неузнаваемо изменившийся Эйнар.
Воин в рубахе лениво проковылял до телеги, запрыгнул наверх и по очереди ослабил завязки на каждом из увесистых кулей. Обнажив висевший на поясе в потрепанных кожаных ножнах клинок, он поковырял им в одном из мешков.
— Хм, похоже, и, правда зерно, ладно плати два сетта и проваливай отсюда ко всем чертям, — презрительно сплюнув, заявил Эйнару ратник.
Здоровяк тут же зарыскал у себя в сапоге и через несколько мгновений достал две потертые медные монетки, похожие на те, что лежали у Северина в кошеле.
— Постой, постой, — раздался требовательный голос усача, который внимательно следил за разыгрывающейся сценой, — я, кажется, знаю этого проходимца.
— Ты же, Гарланд-контрабандист, верно? — заявил он, подойдя ближе.
— Знать не знаю никаких гарландов, горлундов, я простой крестьянин, зерно везу брату, проверьте сами, господин, — бормотал таинственный попутчик Северина.
— Тяжелый зараза… — попробовал поднять тяжеленный куль, воин в рубахе, но, отчаявшись, спихнул его ногой на землю и спрыгнул сам.
— Давай посмотрим, что там — склонился над просыпавшимся из мешка зерном усатый воин.
В это время, Эйнар невидимой тенью скользнул за спину главному мытарю. Сигмар, наблюдавший за ним, заметил у здоровяка в руках остро отточенный, изогнутый кинжал. Одним движением контрабандист навеки успокоил кольчужного воина, который повалился на спину, безуспешно пытаясь зажать хлещущий поток крови, хлынувший из рассеченного горла. Эйнар же, продолжая атаку, молниеносно распорол прикрытый лишь потрепанной тканью рубахи живот второму ратнику.
Сигмар в панике огляделся и увидел как к нему, размахивая палицей, мчится товарищ сраженных воинов. Северин извлек на свет доставшийся ему от мертвеца кинжал и изготовился к бою. Сблизившись, его соперник размашисто ударил палицей сверху и Сигмар едва увернулся от железного набалдашника, отпрыгнув назад, как почувствовал, что его ноги неумолимо скользят, а сам он падает на спину. Ратник усмехнулся и побежал к Сигмару, занося свое орудие для последнего удара. Северин зажмурился и почувствовал гулкий удар над головой и неприятную тяжесть сверху, он резко скинул с себя противника и принял стойку. Тут Сигмар увидел, как на белой ткани рубахи поверженного соперника в области груди расплывается безобразное багрово-красное пятно. Он недоуменно осмотрел руки и заметил, что его клинок тоже весь в крови. Мир вокруг как будто потерял краски, исчезли и все звуки, стальное оружие само собой выскользнуло из безвольно опустившихся рук Северина, который безучастно пошагал в сторону примостившихся у дороги кустов. Добравшись до них, Сигмар внезапно упал на колени, желудок скрутило невыносимым приступом тошноты, сознание окончательно покинуло солдата.