Ловцы видений
Шрифт:
— Да, — сказал Роун, но решил тут все осмотреть, как только она уйдет.
Аландра взяла небольшую баночку и достала оттуда маленькой ложечкой какое-то подозрительное буровато-серое вещество. Она запрокинула Роуну голову:
— Глотай, только медленно.
На вкус вещество оказалось пряным, но неприятного ощущения во рту не оставляло.
— Что-нибудь чувствуешь?
— Нет, ничего.
— Давай-ка, я помогу тебе снова лечь.
— Но я не устал, — только успел ответить Роун и погрузился в глубокий сон.
На
— Смотри-ка, он, оказывается, живой!
— Нет, он мертвее трупа!
Юноша приоткрыл глаза, и его мучители тут же истошно завопили. Около него топтались несколько детей не старше семи лет.
— Вы кто?
— Мы — Баб, Джо, Джип, Ранк и Сэйк, — ответил Баб — самый рослый круглолицый мальчуган.
— А я — Лона, — сказала самая маленькая темнокожая девчушка с лучистым взглядом.
— А меня зовут Корр, — сказал Роун. Он заметил, что дети держат тоненькие кисточки и краски.
— Аландра нам сказала, что мы можем рисовать на твоей руке, на которой эта корка из лекарства, — пропищала Лона.
— Ну, если она разрешила, значит, можно, — ответил Роун.
Дети тут же бросились раскрашивать ему руку в яркие цвета.
— Ты откуда приехал? — спросил его Баб.
— Далеко отсюда стоит высокая гора. Я пришел сюда с другой ее стороны.
— А как там было — на другой ее стороне? — спросил Джо, у которого только что прорезались белые нижние зубки.
— Хорошо. У нас там стоял целый лес из полых деревьев.
— Из полых деревьев! А они там высокие?
Шесть любопытных детских мордочек ждали ответа.
— Некоторые в сотню футов в высоту. И такие толстые, что там можно карабкаться вверх изнутри.
Баб не мог в это поверить.
— Ну уж это-то ты сочиняешь, — обиделся он.
— Нет! Даже моя маленькая сестренка лазила с нами там в самом нашем любимом дереве. Мы называли его Большое Дупло. Когда мы забирались туда с друзьями, нам всем хватало места даже у самой вершины. В хорошую погоду там все было видно как на ладони на многие мили вокруг.
— Сколько лет твоей сестричке?
— В этом году ей будет восемь. Дети со знанием дела закивали.
— Они ее уже забрали?
Роун вздрогнул и в недоумении уставился на детей:
— Откуда вы об этом знаете?
— Потому что так всегда бывает, — сказала Лона.
Она сунула пальчик в зеленую краску и мазнула им по носу Роуна. Он рассмеялся, вымазал в краске большой палец и провел полосу ей на подбородке. И тут же все дети шумно стали со смехом мазать друг друга красками.
Роуну показалось, что эти дети были какими-то особенными. Хотя нет, они просто оказались первыми ребятишками, которых он увидел после того, как покинул Негасимый Свет. Они смеялись и баловались точно так же, как он с друзьями в детстве. Тут он заметил знак, который нарисовал один малыш на его руке, — перевернутый вершиной вниз треугольник с кругом наверху. Тот же самый символ, который рисовала Марла в селении Святого. Но Роун не успел ни о чем расспросить детей, как в комнату вошла Аландра.
— Из чего оно?
— Из хлопка. Мы их вымениваем.
— Хлопок… Я читал о нем. Он, должно быть, дорогой.
— Да, наверное. Хочешь посмотреть наше селение? Его называют Праведное.
— Хочу, — с энтузиазмом откликнулся Роун.
Аландра выкатила из чулана металлическое кресло на колесах. Роун с удивлением на него уставился.
— Где ты его взяла?
— Я же говорила, что мы здесь со многими торгуем.
— С кем именно?
— Садись. Я пока не хочу, чтобы ты сам ходил.
Роун устроился в кресле, и Аландра выкатила его на улицу. Здания в ее квартале были удивительно красивы — все покрыты изразцовыми плитками ослепительных цветов. У каждого домика были разбиты небольшие ухоженные клумбы с благоухающими цветами. Даже дороги здесь поразили Роуна — они были выложены блестящими плитками. Он обратил внимание на установленные на крышах домов устройства, накапливавшие солнечную энергию, и провода, протянутые от них к стоявшим вдоль дороги столбам. Он понял, что по проводам передавалось электричество. Ему вдруг показалось, что все селение как будто светится.
Насколько было известно Роуну, такие товары и технологии можно было получить только в Городе. У жителей Праведного должны были быть с ним тесные связи. Может быть, они и со Святым поддерживали отношения. Ничего хорошего Роуну это не сулило. Он не мог здесь долго находиться в безопасности, а может статься, ему уже сейчас что-то угрожает. Как только он поправится, надо будет тут же отсюда смываться.
Вместо открытых рынков вдоль главной улицы здесь располагались магазины с большими застекленными витринами. За каждой были разложены удивительные вещицы: электрические тостеры для хлеба, взбивалки для яиц и другие блестящие чудеса кухонной утвари, о которых он даже в книгах никогда не читал. В других — одежда всех мыслимых и немыслимых стилей, цветов и покроев. Рядом в открытых кафе и ресторанчиках за столиками сидели люди и пили из стаканов газированные напитки или что-то горячее из прекрасно сделанных чашек, и над ними вился парок. Многие были одеты в богатые цветастые одеяния в рюшечках и оборочках, подходящие только для праздного времяпрепровождения.
— Ну что, ты немного удивлен? — спросила Аландра.
— Никогда раньше я не видел ничего подобного… Как будто в другой мир попал.
— Мир здесь все тот же, только искушений больше.
К ним вальяжно подошли две разодетые молодые женщины, из которых одна по виду была на пятом месяце беременности. Ее спутница спросила:
— Кто это с тобой, Аландра?
— Это же тот парень, которого нашли у ворот, — бросила ее беременная подруга, курившая тонюсенькую сигаретку.
— Его зовут Корр, — ответила им Аландра и, обратившись к той, которая курила, спросила: — Как ты себя чувствуешь, Исобель?