Ловцы душ

Загороднева Наталья

– Дыхание самостоятельное! Есть пульс! Давление...

Новая волна боли захлестнула меня, из горла вырвался хриплый стон. Какая-то женщина непрерывно говорила, говорила, и я цеплялась за ее голос, чтобы не потерять сознание.

– Все будет хорошо, все будет просто замечательно! Ты только дыши, дыши! Капельницу! Кислород! Катетер!

Легкий укол в запястье я почти не почувствовала, но от него приятным холодом потекла по вене блаженная нега. Боль отступила, перед глазами

заплясали радужные блики, и я смогла, наконец, вздохнуть спокойно. Меня тормошили, напяливали что-то на шею, сковывали руки и ноги, а я безразлично прислушивалась к своим ощущениям. Наконец, хлопнула дверь, завизжала сирена и легкая тряска подсказала: едем.

А я устала терпеть. Проваливалась в сон и возвращалась. В памяти всплыли кадры: яркий свет в лицо, оглушительный скрежет тормозов и удар.

Вначале не было больно. Медленно сложилась пополам машина, руль вошел в грудную клетку, а ноги зажал в тиски влетевший в салон двигатель. Подушка безопасности не сработала - я забыла ее заправить...

В нос ударил запах бензина и горячего металла. Лобовое стекло рассыпалось хрустальной крошкой - она была повсюду, осколки быстро окрашивались красным. Меня затрясло так, что казалось, что и машина дрожит вместе со мной.

И тут пришла боль.

Раньше я думала, что мне бывало больно. Теперь поняла, что это была легкая прелюдия к настоящей пытке. Я закричала - долго, протяжно. А вдохнуть уже не смогла.

Помню, увидела себя со стороны - с перекошенным ртом, неестественно вывернутыми руками. Увидела глаза, застывшие от ужаса. Но мне не было больно. Было легко. Так легко, что я взлетела над дымящимся капотом, свободная от всех переживаний и привязанностей, от огорчений и радостей, от страхов и ожиданий.

Кто-то тихо позвал меня по имени... Как же оно звучит? О, да, вспомнила.

– Анна!

Я обернулась и увидела маму. Она стояла на дороге. В легком платье и на голове - платок.

– Как же так? Ты же умерла?
– изумилась я.

Она кивнула.

Я поняла, что сильно соскучилась. Что я безумно долгое время была без нее, без теплых рук, ласковых глаз, без ее улыбки.

– Мамочка!

И побежала к ней, маленькая, в ситцевом сарафане, моем любимом - с желтыми ромашками.

Она подхватила меня на руки.

– Доченька... Девочка моя...

Я прижалась к родному плечу, обняла крепко, вдохнула знакомый запах и расплакалась.

– Ну. Не плачь, все уже прошло, - мягко проговорила мама.
– Мы уйдем далеко-далеко, и там будет очень хорошо. Там тебя никто не обидит.

Она пошла по дороге, приговаривая что-то теплое, нежное.

Я смотрела на искореженную машину, к которой подъезжали

машины с мигалками...

Издалека, нарастая, зазвучала музыка. Хитовый мотив заставил двигаться в такт, поводя плечами.

– Анна, ну что, успела?

Я посмотрела на парня, принесшего мне бокал.

– А как же!
– весело ответила ему.
– Все классно получилось, он и сам не понял, как выболтал мне про свой контракт с "Челси".

– Ну ты сильна!
– восхищенно протянул... да, кажется, Вадим.
– А в суд не подаст?

– О чем ты?
– я помахала перед его носом диктофоном.
– Все записано. Кстати, забросишь на студию? Тебе же монтировать еще?

Он кивнул.

– А ты?

– А я еще потусуюсь. Может, еще чего нарою, публика солидная.

– Хорошо. А поедешь потом как?

– Ой, да ладно, впервой, что ли?
– рассмеялась я.
– Подумаешь, пара коктейлей! Не волнуйся, у меня автопилот в порядке.

– Смотри, как знаешь. А то довезу, - он призывно прижался к моему бедру, затянутому в тонкий чулок.

– Не дорос еще до такой чести, - я шутливо оттолкнула его.
– Вот станешь замом главного - тогда подумаю.

– А почему не главным?
– огрызнулся он.

– А главной буду я, - расхохоталась ему в лицо и легко оттолкнула.

Он осклабился, но ничего не сказал, взял кассету и смылся.

Я, приплясывая на месте, потягивала горьковато-кислый напиток, присматриваясь к тусовке.

– Вы позволите?
– На бедро легла горячая рука.

Обернулась, бегло оценила взглядом. Молод, хорош собой, жгучий брюнет с белоснежной голливудской улыбкой. Под тонкой рубашкой угадываются тугие мускулы, на запястье дорогие часы, в ухе - золотая серьга. Или чей-то альфонсик, или сынок олигарха. Ну что ж, на вечер сойдет.

Я улыбнулась ему.

– Позвольте угостить вас коктейлем?

Соблазнительный взгляд и игриво выгнутая бровь сообщили ему о моем согласии. Он подвинул поближе стул, сел вплотную ко мне, и горячо зашептал в ухо дежурные глупости...

– Девушка! Девушка, откройте глаза!

Кто-то настойчиво лез в мой покой. Я раздраженно поморщилась.

– Вы меня слышите? Слышите?

Похоже, нужно ответить, иначе она просверлит мне голову своим криком. Я слабо шевельнула губами, но вместо слов прозвучал стон.

– Жива. Ну что там?

– Подъезжаем.

– Хорошо. Алло, приемное? Реанимационную бригаду к центральному. Травма. Внутреннее кровотечение, множественные переломы, черепно-мозговая. Нет, в сознании. Дыхание самостоятельное. Пульс нитевидный. Давление шестьдесят на сорок.