Ловцы душ
Шрифт:
Навел дома порядок, выстирал белье, перемыл все, что только можно - квартира засияла уютом. Играл с малышом, а я радовалась - словно вернулось то время, когда мы были вместе. Теперь за Сережу можно не беспокоиться - он понял. И у меня прибавилось сил и решимости бороться. Тем более, что я чувствовала - развязка близка...
Магистр выдернул меня ночью из-под теплого бока мужа. Его жесткий приказ явиться прогремел для меня раскатом грома. Я съежилась под его взглядом, не сулящим ничего хорошего.
– Не могу ждать, -
– Я должен знать, каково это - быть всесильным. Пусть на время.
В комнате все было готово к ритуалу. Я поняла, что мне предстоит, и предпочла бы умереть еще раз.
Он зажег свечи, сел на колени посередине зала, закрыл глаза, развел в стороны руки. Вокруг него завихрилось темное поле. Он нараспев читал заклинания, походящие на мантры, и я почувствовала, что растворяюсь в его голосе, становлюсь безвольной, слабой. Мне стало безразлично, что со мной происходит, потянуло к нему, ближе, ближе...
Его зрачки расширились так, что закрыли радужку, казались бездонным черным омутом. И меня втянуло туда.
Это было похоже на взрыв. То ли земля качнулась, то ли магистр так вздрогнул. Я еще помнила себя, но ощущение было такое, словно попала в крутящийся барабан - меня высосало, я стала маленькой и беспомощной - слабее, чем раньше. Меня разрывало на части, я поняла - если это продлится - исчезну, погибну.
А Ловец... Он изогнулся от дикой боли вначале, затем отдышался, встал, удивленно рассматривая свои руки. Легко шевельнул пальцем - и огромный стеллаж с книгами рухнул. Маг захохотал.
– Вот это да!
Он легко повел руками и осколки, книги, обломки стеллажа завертелись вокруг него.
– Я всемогущ!
Он и внешне изменился: мышцы налились упругостью, тело стало гибким и сильным, как у молодого мужчины. Морщины разгладились, волосы налились чернотой, глаза засверкали хищным блеском. Он наслаждался своим состоянием. В голове его роились мысли, как же применить эту невиданную силу. Одно движение - и дом тряхнуло, над землей пронесся гул. Я с ужасом поняла, что сейчас он может вызвать и землетрясение, и цунами, и свернуть горы. В его раскрытой ладони появился тот камень, что я видела на полке. Он сжал его в кулаке, поднес к лицу, рассматривая... И я поняла, что, если он его сейчас раскроет...
– Не-ет!
– закричала, и рванулась из тела Ловца, превозмогая слабость.
Вылетела, как пробка из бутылки шампанского. Магистр рухнул на пол, сверху на него посыпались осколки. Моментально состарился и сдулся.
– Так вот оно что!
– прошептал посеревшими губами.
– Я узнал тебя!
И, пока он не пришел в себя, я, собрав последние силы, покинула дом своего заклятого врага.
– Таня...
Она сонно потерла глаза, уставилась в полутьму спальни.
– Что? Яна? Что случилось?
А я и объяснить не могла, теряла последние силы, рвалась на кусочки от страха и боли.
– Иди ко мне!
Неосознанно раскинула руки, открылась...
И меня окутало золотистое теплое свечение ее души. Стало легко и хорошо, будто родные заботливые руки взяли меня в ладони и покачали, как ребенка...
В памяти всплыло, что мы проходили уже это. Я вспомнила и ее, и себя, такую же беспомощную, ее чистый свет, готовность драться за меня, и умереть.
Таня устало опустила руки, оперлась о стул.
– Я смогла! Я, правда, это почувствовала!
Она подкурила, сигарета плясала в ее дрожащих пальцах.
– Проводник.., - блаженно подумала я и провалилась в негу.
Возвращение было похоже на выход из обморока. Вначале - безразличная усталость, слабость и пустота. Затем стали возвращаться воспоминания - яркими вспышками, моменты радости и огорчений, где я еще жива, хожу, дышу, люблю и строю планы на будущее. Потом смерть... Холод и безграничная тоска, одиночество, которого не заполнить никому. Ловец... Хищный взгляд, черный огонь в глазах, жжет, обжигает касание с его душой...
Я все вспомнила. Вспыхнула яростью и отчаянием. И их было так много, что я заполнила ими все пространство комнаты. Таня почувствовала, поежилась.
– Боже... Что это?
В ее глазах заблестели слезы. Она не знала, что случилось, лишь чувствовала мою боль и плакала за двоих - мне это с недавних пор недоступно. Она не спрашивала, поняла, что случилось нечто ужасное. И ей стало страшно: руки задрожали, лицо побледнело, по губам разлилась синева. Из ее рта дыхание выходило с паром, как на морозе.
Я опомнилась, постаралась собраться - иначе загублю свою единственную помощницу. Вспомнила, как тепло мы провели с ней вечер здесь, на кухне, за чтением моих стихов. Полегчало, потеплело, холод отступил. Таня без сил опустилась в кресло. Ее лоб покрылся испариной.
– Что это было, скажи? Мне казалось, я стою у дверей ада.
– Прости, это я невольно передала тебе свое состояние.
– Тебе было так плохо?
– изумилась она.
– Как же ты выдерживаешь такое?
– Скорее всего, и не выдержала бы, - призналась я.
– Ты помогла.
– Яна, Яна!
– она схватилась за голову.
– Но так же нельзя, невозможно! Ты должна что-то придумать, не может быть, чтоб не было выхода! Как можно просто ждать сорокового дня, зная, что потом тебя ждет такое, а то еще и в сто раз хуже?! И это навечно! Я не могу себе это представить!
– она расплакалась снова.
– Я привязалась к тебе,- говорила глухо, - даже не думала, что смогу так впустить кого-то в душу. За что нам это? Почему, только обретя родственную душу, нужно терять ее? Ну хорошо, тело - смертно, но ты-то ведь не должна умереть!
– она смотрела на меня глазами, полными слез.