Ловчие
Шрифт:
Повысить Тишь было первой мыслью, так как эмпа редкая, как и гжея. Но ведь я не знал её второго таланта. А гарантии, что он откроется при использовании драгоценности вслепую, не было. После того, каким образом эмпа мне досталась, рисковать я не очень-то хотел.
Ну не на нкои же её тратить! Да и вряд ли это сработает, ведь эмпа принадлежала Вотчине. Рыбину вообще можно было бы в расход пустить. С другой стороны, торопиться некуда. Пусть греется на камушке. Пока.
Я подтвердил использование эмпы на лихо, и главный экран показал мне его, стоящее под закопчённой колокольней заповедника. Лихо оторвало взгляд от умолкшего набата, ожило. Зашевелилось
“Лихо, ступень вторая.
Принадлежность: Вотчина.
Классификация: обычный.
Природа: дух мщения.
Талант 1-2. Если отмеченный использует талант сущности или покидает сферу спящих, ловчему становится известно его точное местоположение. Придаёт против отмеченного неодолимую силу, скорость и ловкость. В качестве отмеченного может быть только совершивший убийство по своей воле человек”.
Разница с предыдущим вариантом заключалась лишь в том, что “сигнализация” на отмеченного срабатывала теперь и при его перемещении по воронке мироздания. То есть, реши Сабэль, к примеру, поохотиться, я тут же узнаю, где конкретно она вознамерилась это сделать. Если, конечно, я сделаю её отмеченной, с чем пока медлил…
“Талант 2-1. Обнаружение рядом с ловчим клятвопреступников. Подавление воли клятвопреступников, при отсутствии сопротивления со стороны сторожевых сущностей, взятие контроля над телом. Сила воздействия - 1.
Отрицательная сторона. Не считается с жизнью и безопасностью хозяина в бою с отмеченным”.
Дед предупреждал, что храм будет меняться постоянно. Так и происходило. Словно бы Игра не особо верила, что я доживу до каких-то моментов, и не спешила раскрывать сразу всё. Так было со шкалой моего рангового прогресса. Так было с некоторыми характеристиками сущностей. Вот сейчас, например, появилась какая-то сила воздействия в скромненькую единичку. Что дальше?..
Я сморгнул с глаз стекло. Закурил, поправив бурую сигарету, чтобы она была точно по центру, и пошёл к переходу. В нём всё требовало ремонта, если так можно выразится про сферу сущностей. Плитка изменившегося перехода когда-то собиралась мозаикой, имела сюжет, который теперь было не понять - отвалилась треть, если не больше.
Вход в представительство охраняли. Я издалека разглядел неподвижных вотчинников у двойных массивных дверей, рядом с которыми стояли… зомби?! Я немного сбавил шаг.
— Подождите! Подождите!
– нагнал вдруг со спины одышливо-умоляющий голос. Я даже от живых мертвецов отвернулся.
– Ой… хорошо, что догнал… Ой, хорошо.
Полный мужчина лет сорока, в старой светлой дублёнке и бобровой шапке, из-под которой выбивались тёмные сальные патлы, еле как согнулся пополам, схватившись за рукав моего пуховика. Он дышал так, словно на спор пробежал спринт с Усэйном Болтом. И выиграл.
— Лифт…
— Что - лифт?
– переспросил я, а сам покосился на вотчинников с ручными зомби. Сразу и не сказать, кому из них было меньше наплевать на происходящее: мертвецам или их хозяевам.
— Лифт чтобы… не ждать… А то… долго… Я опаздываю… С-спасибо!
Я ничего не понял. Да и не собирался в общем-то.
Охранники ничего не спросили ни у него, ни у меня. Один, кажется, спал прямо стоя, второй читал книгу с броским названием “Вы призвали не того”. Даже у зомби возникло больше интереса к входящим в здание представительства, чем у этих двоих. Жигуль ожидаемо переврал непотопляемое “In your he-e-ead, in your he-e-ead, zombie, zombie, zombie!”.
Пустое фойе встретило нас гулким эхом, потускневшим полом в шахматную клетку, грязно-зелёными стенами и неясно откуда льющимся светом. Тут не было ни души, кто мог бы подсказать мне, где найти Резо Эристави из рода Ока.
— Вы впервой?
– деликатно осведомился толстяк, нажимая на кнопку лифта. Он снял запотевшие круглые очки, протёр, надел обратно и поправил широкий красный галстук, завязанный малость набок. Подбородок его рассекал длиннющий свежий шрам. Нда, Гарри, что с тобою сделало российское гостеприимство…
— Впервой, - ответил я.
– Мне нужен Резо Эристави.
— А… отдел юстиции. Вы тоже под судом?
— Нет… - немного растерялся я. Подъехал лифт, и мы вошли.
— Или он по прирождённым… Запамятовал!
– толстяк хлопнул себе по лбу так, что чуть очки не слетели.
– В любом случае, нам на один этаж. Седьмой. Кстати. Вениамин, - я сходу и не разобрал, что “кстати”: седьмой или Вениамин.
– Можно просто Веня, но лучше не надо. Так меня называла мама.
— Костя.
— Одного моего знакомого звали так… А лифт отзывается не при каждом нажатии, - поспешил пояснить он.
– В фойе можно долго простоять. Экономят ресурс сущности. Дают отдыхать. Раньше не экономили. Сейчас так. Сейчас многое так, - Вениамин вздохнул с грустью.
Я бегло осмотрел кабину. Лифт как лифт, только большой, рассчитанный человек на двадцать. Вроде бы электрический - вон лампа горит. И не скажешь, что в движение его приводит не что-то, а кто-то… Я вытащил смартфон. Но вместо гаджета в руках оказался бесполезный кусок пластика - он даже не включался.
— А-а-а… - протянул Вениамин, словно до него только что дошла очевидная вещь.
– Вы пробудились не так давно! Электроника не работает в Лимбе. Совсем. Даже это электричество, - он указал пухлым пальцем в лампу над нами, - всего лишь результат усилий какой-то сущности. А как, простите, вас зовут?..
— Костя, - повторил я.
— Да-да, конечно. Я буду говорить, вы не против? Ехать долго, это ведь не Обыденность, где вжик - и седьмой этаж! А я нервничаю. У меня сегодня суд. Пятый, кажется… Хотят меня обязать, представляете? Но я подготовился. Я останусь при своём. Вот вы принадлежите роду?
— Да.
— А я не хочу. С тех пор, как очистился, больше ни ногой ни в какой род! А они меня - под суд, представляете? Мол, слишком много помню, лишнего знаю и вообще чересчур из себя представляю, чтобы просто “болтаться без пользы для общего блага и процветания родной культуры”! Родной культуры! Представляете? Они про родную культуру вспомнили! У них зомби Свободы у входа в качестве сторожевых, купленные по грабительскому, предательскому контракту, а они мне - родная культура! И под суд меня, Вениамина Державного, за то, что я, дескать, слишком. Слишком, что просто быть! Я им нужен под каблуком! Под контролем! Представляете?! Кстати, как вас зовут?..