Лорел
Шрифт:
— Возвращайся домой. И немедленно, — бросил через плечо шериф.
Раздался еще один выстрел. Пуля просвистела где-то рядом, но Хен продолжал путь,
— Трус, — бесновался Эллисон. — Ты не мужчина, раз боишься встретиться со мной лицом к лицу.
Хен неторопливым шагом двигался в другой конец города. Рядом пролетела еще одна пуля, но он не останавливался и не замедлял шага.
— Повернись и посмотри мне в лицо! — срывающимся голосом кричал юноша. Казалось, он пришел в отчаяние и никак не мог понять, почему события разворачиваются не так, как ему хотелось.
Хен,
— Я предпочитаю не иметь никаких дел с пьяными и не стреляю в детей. Игра закончена, тебе здесь больше нечего делать. Никто из жителей не покажется на улице, пока ты не уберешься из города. Отправляйся домой.
— Я сейчас застрелю вон тех двоих, — юноша показал рукой на Джорджа и Тайлера.
— Ты слишком пьян, чтобы попасть в них.
— Я докажу, что не пьян, — прорычал Эллисон. — Вы все трусы! Трусы! — И открыл беспорядочную стрельбу по окнам. Звон бьющихся стекол, чей-то пронзительный крик раззадорили его. — Видишь! Я же говорил! — торжествующе заявил он и направил дуло пистолета на Тайлера, который стоял перед зданием ресторана. В следующий момент юноша пошатнулся и нечаянно нажал курок. Раздался выстрел. Даже Эллисон выглядел удивленным: рука Тайлера инстинктивно метнулась к щеке.
Лорел затаила дыхание и с недоумением смотрела через окно. Почему Хен бездействует? Почему он стоит и не стреляет?
— Стреляй! — закричала она. — Стреляй, или он застрелит тебя!
Лорел не осознала перемены, произошедшей в ней. Она сама умоляла Хена застрелить человека! Но времени на раздумья не было. Тревога за жизнь Хена поглотила все ее существо. Как жаль, что он так далеко и не слышит ее слов!
Тайлер медленно отнял руку от щеки — по лицу текла струйка крови.
Терпению Хена пришел конец: этот глупый юнец чуть не убил брата. Не совсем осознавая, что делает, шериф молниеносным движением выхватил из кобуры пистолет и выстрелил. Элли-сон вскрикнул и выронил из рук пистолет. На руке юноши выступила кровь, лицо исказила гримаса боли.
— Так, значит, тебе нравится играть с оружием, да? — зловеще проронил Хен.
Этот мальчишка ничем не отличался от всех остальных. Он полагает, что с пистолетом в руках он становится сильным и бесстрашным. Ему кажется, что взрослые боятся и уважают его. Он считает, что оружие дает неограниченную власть над людьми и достаточно пригрозить им пистолетом, как они тут же опустятся на колени и будут просить пощады. Ну что же, пришло время преподать этому сопляку урок: он должен на своей шкуре ощутить, что значит быть жертвой. А потом пусть сам решает, продолжать ли играть с оружием или нет.
Следующим выстрелом шериф сбил с головы Эллисона шляпу. Хен с мрачным видом медленно надвигался на юношу, который выглядел до смерти напуганным.
— Ты думаешь, что это забава — ворваться в город и открыть стрельбу? Ты веселишься, пугая безоружных людей, которые не сделали тебе ничего плохого?
Эллисон попятился, затем повернулся и бросился наутек.
Снова прозвучали один за другим два выстрела.
— Достаточно. Отпусти его, — попытался урезонить Хена Джордж. Но безуспешно.
— Ты ранил моего брата. Понимаешь? Дрогни твоя рука — и он был бы уже мертв. Ты подумал о том, что можешь случайно причинить зло невинным людям? Или ты так напился, что готов на все? Может, люди для тебя вроде бездушных вещей, с которыми можно делать все, что захочешь?
Хен снова выстрелил — рубашка на плече Эллисона взметнулась вверх.
— Стой спокойно, щенок. А теперь я собираюсь оставить отметину на твоей щеке, молокосос. Посмотрим, как тебе это понравится.
— Хватит, остановись, — повторил Джордж;. Но Хен уже не мог остановиться.
— Лучше не двигайся. Это нелегкое дело. Мне бы не хотелось отстрелить тебе полбашки.
Парализованный ужасом, юноша застыл как истукан.
— Я постараюсь оставить на твоей щеке не очень большой шрам. Пусть будет такой же, как у Тайлера.
Эллисон испуганно поднял руку и загородил лицо.
— Не нужно. Пожалуйста, не стреляйте.
— Как, разве тебе уже не весело? — язвительно заметил шериф и дважды выстрелил под ноги юноше. Эллисон подпрыгнул как ужаленный и, не удержав равновесия, упал на спину. Он распластался по земле, даже не предпринимая попытки подняться.
— Веселье только начинается. Я собираюсь позабавиться от души. Сначала я, возможно, исполосую тебя шрамами, а потом переломаю ребра. Хочу посмотреть, что в результате получится.
— Остановись, Хен. Одумайся. Это слишком жестоко.
— Не вмешивайся, Джордж. Он пришел сюда, чтобы убить меня. Я хочу убедиться, понимает ли он, что собирается сделать.
— Думаю, он уже понял.
— Боюсь, нет. Может, если я прострелю ему уши, тогда он поймет, — пригрозил Хен.
Эллисон стал мертвенно-бледным. Простреленные уши считались пожизненным клеймом труса.
Хен остановился в пяти шагах от юноши и поднял пистолет.
— А теперь замри!
— Но он всего лишь ребенок.
Хен не шелохнулся и не опустил оружие.
Лорел затаила дыхание. Она видела взмах руки с пистолетом. Вот-вот прозвучит выстрел, который оборвет жизнь юноши. Голова вдруг закружилась, в глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Лорел навалилась на подоконник, чтобы не упасть.
— Он застрелит его, да? — спросил Адам.
— Не знаю, — ответила мать дрожащим от волнения голосом.
«Пожалуйста, не делай этого, — мысленно умоляла она Хена. — Не убивай его. Я не смогу смотреть на тебя и не вспомнить лицо этого мальчика»
Все в мгновение ока изменилось: и чувства, и мысли. Лорел казалось, что если Хен убьет этого мальчика, то ее любовь умрет.
— Ну, как, тебе весело, napень? Ты же это хотел сделать со мной, не так ли? Не очень-то забавно знать, что ты можешь в любую секунду умереть, правда?
Хен, наконец, опустил пистолет, шагнул вперед и, схватив Эллисона за шиворот, поднял с земли.