Лорд умер. Да здравствует Лорд!

Герасименя Дмитрий

«Век ужаса и террора. Вот же выдал… Интересно, он всегда так пафосно говорит? Говорил. Как-то все быстро закончилось. Антиклиматичненько… И на что я, собственно, рассчитывал? Ох, да плевать! Плевать! Нашел о чем думать… Постарайся сфокусироваться и представить что-нибудь интересное. Например… птиц. Да, птиц я люблю. Вот я в саду, а вокруг летают эти хрупкие ангелочки и, и… Тьфу! Как же все надоело…»

– БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА, СКУКА! – воскликнул Лорд вслух, отчего ползающие по стенам членистоногие попадали и тут же бросились по углам.

– Владыка,

с вами все хорошо? – пискнул гремлин-страж из-за двери.

– И ВЗДУМАЛОСЬ ЖЕ ЭТОМУ ИДИОТУ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОЙ! И СКОЛЬКО НАГЛОСТИ. И КАКОЙ АПЛОМБ! ОХ…

– Вы это мне, Владыка? Прошу, повторите. Я не расслышал.

– ПОШЕЛ ПРОЧЬ, ДУРАК! НЕ С ТОБОЙ ГОВОРЯТ!

– Владыка?..

– ПРОЧЬ, Я СКАЗАЛ! – громыхнул Лорд Ужаса, да так, что подпираемая гремлином железная дверь вылетела из петель и устремилась в конец коридора под едва слышимое «а-а-а…».

Владыка рухнул обратно на кровать. Кровать, в свою очередь, отчаянно заскрипела и поклялась, что если еще раз, если хоть один раз Он… Словом, следующего раза не будет. В такой вот атмосфере безысходности, скуки и деревянного презрения Лорд Ужаса пролежал до самого утра. Грузно поднявшись, он пришел к выводу, что ему необходимо как-нибудь развеяться. Например, довести кого-нибудь до слез…

***

– Гиббос, смотри, я забрался на самый верх! – воскликнул шут Йокус. Его разноцветные и вечно мокрые, как у больной собаки, глаза отражали блеск золотых холмов, заполонивших просторное замковое хранилище практически до потолка.

– Да-да, – безучастно ответил горбатый гремлин. С умным видом он изучал встречающиеся иногда драгоценные камни и что-то записывал.

– Гиббос, я на самом верху! Как здесь высоко… Ой-йой, – шут балансировал на одной лапе у самого края. Колокольчики на его фиолетово-зеленой шляпе тоскливо позвякивали.

– Да-да, Йокус. Это очень интересно, – из бездонных рукавов своей робы советник Гиббос вытащил счетную доску и приступил к сложным математическим манипуляциям, недоступным пониманию рядовых гремлинов.

– Гиббос!..

– Не отвлекай меня, пожалуйста.

– Гиббос, я сейчас… Я сейчас упаа-а-аа… Ай! Ой! Ай-яй! Ох! – шут Йокус кубарем покатился вниз и вскоре достиг впечатляющей скорости. Собирая своими мягкими местами все твердые монеты и не переставая визжать от радости, он влетел в небольшую кучку золота и затих.

– ТАК! – загрохотал металлический голос Лорда Ужаса. – А КТО ЭТО КОПОШИТСЯ В МОЕМ ХРАНИЛИЩЕ? РЕШИЛИ ПОЖИВИТЬСЯ МОИМИ БОГАТСТВАМИ, ДА? НУ, ВОРЬЕ, Я ВАМ СЕЙЧАС ПОКАЖУ!

Тут морда Йокуса вынырнула из чеканного океана, выплюнув струю золотых монет.

– Это мы, Дядюшка! – завизжал испуганный шут, уставившись аккурат на железные сапоги Темного Властелина.

– ВОРЫ! – прозвенело восклицание. Советник Гиббос раздраженно поморщился, отвернулся и продолжил свои вычисления.

– Мы не воры, не-ет! Дядюшка, это же я, Йокус!

– ЙОКУС. ХМ… ЗНАКОМОЕ ИМЯ… А ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ, ЙОКУС, ЧТО ДЕЛАЮТ С ВОРАМИ, КОГДА ОНИ ПОПАДАЮТСЯ?

– Ч-что? – жалостливо спросил

шут.

– ИМ ОТРУБАЮТ ИХ ЖАЛКИЕ РУЧОНКИ, КОТОРЫМИ ОНИ ХВАТАЮТ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ ДРУГИМ!

Йокус раскрыл слюнявую пасть и уставился на свои когтистые лапы – с неподдельным интересом, точно увидел их впервые. Затем к гремлину пришло осознание: он упал на колени и заревел.

– Прости, Дядюшка! Прости-и!

– ВЕЛИКИЙ КОСМОС ТЕБЯ ПРОСТИТ. Я ЖЕ – ВЫНОШУ ПРИГОВОРЫ.

– Прасти-и-и! – запищал Йокус, разбрызгивая слезы. Он подполз к Лорду и обхватил его ноги. – Я люблю свои жалкие ручонки! Как же я буду играть без них в солдатиков?

– ХМ. – буркнул Владыка.

– Прасти-и-и! Прасти-и-и-и-и-и-и-и-и…

– И-и-и-и-и-и-И-И-и-и-и-И-И-И-и-и…

– НУ ЛАДНО, ЛАДНО. НЕ РЕВИ, ДУРАК.

– Д-дядюшка меня п-прощает? Дядюшка не будет отрубать мои жалкие ручонки? Я ничего не воровал. К-клянусь!

– Я ТЕБЯ ПРОЩАЮ, – ответил Лорд Ужаса загробным шепотом, пытаясь стряхнуть прилипшего к ногам шута. – А ТЕПЕРЬ ОТПУСТИ МЕНЯ, ЙОКУС.

С видимым облегчением шут отполз от своего Властелина и окопался посреди золотых холмов. Владыка же сел рядом и уставился на Гиббоса.

– ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО. ДАЖЕ ГЛАЗОМ НЕ ПОВЕЛ. ВОТ ЭТО ПРЕДАННОСТЬ ДЕЛУ, ВОТ ЭТО КОНЦЕНТРАЦИЯ. НАСТОЯЩАЯ МАШИНА ПО ПРОИЗВОДСТВУ ЗАКОНОВ И ПРОПАГАНДИСТСКИХ ЛОЗУНГОВ.

Не отрываясь от своих вычислений и записей, горбатый советник спросил:

– Вы уже проснулись, мой Лорд? Готовы поработать? Уйма вопросов государственной важности ждут вашего решения.

– А Я И НЕ СПАЛ, ТАК ЧТО НИКАКОЙ РАБОТЫ. ВОПРОСЫ ПУСКАЙ ЖДУТ, Я РАЗРЕШАЮ.

– Это не займет много времени, мой Властелин.

Темный Лорд скрестил руки и уставился на гремлина. В ответ Гиббос снял круглые очки и бесстрашно встретил взгляд хозяина – кромешную тьму, что дымкой испарялась через прорези в его шлеме. Началось противостояние двух стальных характеров: одного с неистовым желанием работать, второго – с неистовым желанием не работать. Примерно через минуту Владыка слегка наклонился вперед. Над его головой засверкали миниатюрные молнии. Еще через минуту послышался свист закипающего чайника…

– ДА ЧТОБ ТЕБЯ, ГИББОС! ТЫ ВООБЩЕ МОРГАЕШЬ?! – закричал гигант, не выдержав пыла офтальмологической конфронтации.

В ответ гремлин деловито расправил рукава, спрятал в них счетную доску, там же нашел записную книжку и… моргнул.

– ЛАДНО-ЛАДНО… – пробормотал Владыка, уступая. – ТОЛЬКО БЫСТРО. РАЗ УЖ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ…

– Гремлин Фурункулус, один из бюргеров Черного города, – о чем ваше Превосходство, конечно, и так помнит, – трагически погиб. Необходимо решить, кто станет новым лидером квартала Ремесленников. Лучшими кандидатами, согласно собранной мною статистике, являются Фалсус, Ангус и Вульпис. Первый известен своей честностью, второй – преданностью, а третий же, что тоже может быть полезно – наивностью. Я предлагаю Ангуса, так как верность – самое удобное качество в наши нелегкие времена.