Лорд-разбойник

Хайатт Бренда

— Я не знаю, как мне благодарить вас за приглашение, ваша светлость, но… Прошу меня простить, я, видимо, съел за обедом что-то не то, поэтому плохо себя чувствую. Боюсь, мне придется откланяться.

Обелия — сама заботливость — посоветовала ему какое-то питье, помогающее при несварении.

— Несварение желудка — это очень неприятно, милорд. Мы все надеемся, что вы почувствуете себя лучше, когда приедете домой. Не правда ли? — Герцогиня повернулась к Перл.

— Я совершенно уверена, что

лорду Хардвику станет лучше, — с улыбкой ответила Перл. — Причина несварения исчезнет, как только он покинет театр.

Герцог, в свою очередь, тоже пожелал Хардвику скорейшего выздоровления, и тот поспешно покинул ложу. Обелия строго взглянула на Перл.

— Ты явно сказала ему что-то обидное. Что именно? Перл пожала плечами:

— Ничего я не говорила, уверяю вас, ваша светлость. Просто мне показалось, что ему не нравится пьеса. Но очевидно, у него действительно несварение желудка.

— Оставь девочку в покое, дорогая. — Герцог с улыбкой посмотрел на жену. — Хардвик всегда был странноватым. Я никогда особенно не доверял ему.

Обелия хотела возразить, но в этот момент в ложу вошли знакомые и отвлекли ее. Перл, как обычно, улыбалась и кивала им, но при этом думала о лорде Хардвике. Казалось, он был чем-то напуган, и это могло означать только одно: Люк уже что-то предпринял.

Лорд Хардвик дрожащими пальцами вставил ключ в замочную скважину. Бутылка вина, которую он выпил в клубе, куда заехал после театра, нисколько не помогла ему успокоиться — он по-прежнему ужасно нервничал. Флегматичный дворецкий и большинство других слуг уволились еще утром, так что Хардвику пришлось самому отпирать дверь.

Конечно же, ему не следовало ехать в театр на «Гамлета». Он никогда не любил эту пьесу и, разумеется, не поехал бы в театр, если бы приглашение не исходило от герцога и герцогини — ему не хотелось отказывать сопровождать их в театр. Что же касается всех этих смехотворных разговоров о привидении… Глупости, конечно, но они очень нервировали.

И все-таки странно… Ведь четверо его слуг утверждают, что видели привидение — причем видели неподалеку от спальни Джеймса. Описания же соответствовали портрету, висевшему в галерее. Портрету, написанному за месяц до смерти брата…

Лорд Хардвик на несколько минут зашел в библиотеку, чтобы выпить рюмку бренди перед сном. Он никогда не был суеверным, но сейчас, поднимаясь по главной лестнице, чувствовал, как у него по спине пробегают мурашки.

«Слава Богу, что Крэнли меня не покинул», — внезапно подумал Хардвик. Добравшись до верхнего этажа, он хотел свернуть к своей спальне, но вдруг остановился — послышался какой-то странный шум в коридоре. Хардвик обернулся, и ему показалось, что в это мгновение дверь в спальню брата закрылась.

Немного помедлив, он осторожно подошел

к этой двери. Может, войти? Он ведь не глупая служанка, а весьма здравомыслящий человек.

Лорд Хардвик распахнул дверь — и замер у порога.

Оно стояло посередине комнаты и выглядело именно так, как описывали слуги. Привидение, одетое по моде конца прошлого века… Хардвик протер глаза, однако привидение не исчезло. Внезапно оно открыло рот и загробным голосом проговорило:

— Здравствуй… брат.

Глава 14

«Только ради того, чтобы увидеть лицо Хардвика, стоило несколько ночей слоняться по дому», — подумал Люк. Ему казалось, что Хардвик вот-вот упадет замертво, но тот, покачнувшись, все же устоял на ногах. Он несколько раз то открывал, то закрывал рот и наконец пробормотал:

— Ч-что вам угодно?

— Справедливости, — ответил Люк таким же загробным голосом — не зря он практиковался все утро (Рифля заверил его, что у него получалось достаточно правдоподобно).

Хардвик немного помолчал, затем, откашлявшись, проговорил:

— Но ты же мертв. Каким образом ты собираешься восстановить справедливость?

У Люка уже был готов ответ.

— Требую правды, — заявил он. — Всей правды.

— Правды? Правды о том… что я сделал? — Хардвик отступил на шаг.

Люк выдержал паузу и, пристально глядя на Хардвика, повторил:

— Требую правды.

— А если я тебе все расскажу, ты оставишь меня в покое? Покинешь этот дом?

Люк молча кивнул. Он еще не решил, как использует информацию, которую получит, однако знал, что в привидение больше играть не будет.

— Что ж, хорошо, — сказал Хардвик. — Я даже, наверное, почувствую облегчение… — Он откашлялся. — Твоя смерть вопреки всеобщему мнению не была несчастным случаем. У меня были долги — карточные долги. Я решил… я подрезал подпругу на твоем седле в то утро, когда ты в последний раз поехал на охоту. В результате я получил доступ к твоим бухгалтерским книгам и сумел расплатиться по долгам. После этого… я больше никогда не играл в карты.

Но Люк хотел узнать больше.

— А Доротея?

Хардвик вздрогнул, будто от удара.

— Откуда ты… Неужели она… — Он окинул взглядом комнату, словно ждал, что вот-вот появится еще одно привидение.

Люк с трудом удержался от улыбки. Он молча ждал ответа.

— Да, я виноват, — пробормотал Хардвик. — Поскольку ты умер, я решил не останавливаться на достигнутом. Я приказал Крэнли сжечь Дауэр-Хаус… А там находились твоя жена и сын. Крэнли молчал все эти годы, потому что я хорошо ему заплатил.

Люк медленно поднял руку и, направив указательный палец на бледного и дрожащего Хардвика, заявил: