Лорд-разбойник
Шрифт:
Перл смутилась. О чем он говорит? Потом вспомнила, какую утром выдумала причину, чтобы сбежать от гостей, и с улыбкой проговорила:
— Испортила — слишком громко сказано. Это можно исправить. Хорошо, если бы все можно было так легко исправить.
Поскольку лорд Хардвик не подозревал, что Перл знает правду о нем, он пропустил ее намек мимо ушей.
— Согласен, миледи. И пусть платья сделают всех женщин красавицами. Впрочем, ни одна из них не сравнится с вами. Вы, миледи, и в домотканом платье превзошли бы всех. Вы само совершенство, уверяю
Он пристально посмотрел на нее, а потом вдруг прижал к губам ее руку.
Перл вспомнила, что всего несколько часов назад то же самое сделал Люк, и с трудом удержалась, чтобы не отдернуть руку.
— Совершенство — это нечто большее, чем красивое платье и хорошенькое личико, милорд. Мне бы хотелось, чтобы восхищались моим характером, а не внешностью.
Лорд Хардвик улыбнулся.
— Характер можно оценить лишь при более близком знакомстве, миледи. Почел бы за честь, если бы вы позволили мне оценить его.
— Но при более близком знакомстве может оказаться, что у человека нет характера, — парировала Перл. — Или, еще хуже — отсутствуют порядочность и честность.
— Да, такое случается, — согласился Хардвик. — Но вам это не грозит.
Самодовольство этого человека все больше ее раздражало. «Неужели он не чувствует никакого стыда за то, что сделал много лет назад?» — думала Перл.
— Но в таком случае и я стала бы изучать ваш характер. Вы готовы к этому? — Она внимательно посмотрела на собеседника.
— Скучное занятие, уверяю вас. Но я никогда не откажу вам ни в чем — только бы это доставило вам удовольствие, миледи. Не удалиться ли нам в какую-нибудь комнату? Там мы могли бы поговорить без помех. — В ожидании ответа он протянул ей руку.
«Похоже, он решил, что я с ним флиртую», — подумала Перл. Она ни за что не осталась бы с этим человеком наедине.
— Не думаю, что нам надо куда-то удаляться, милорд, — проговорила она ледяным тоном. — Прошу прощения, кажется, меня зовет отец. — Эти слова Перл были явным оскорблением, поскольку герцог стоял к ним спиной.
Лорд Хардвик прищурился, и глаза его сверкнули.
— Значит, увидимся позже, миледи.
Перл кивнула в знак согласия — на самом деле она предпочла бы вообще больше с ним не говорить — и направилась к отцу. Она понимала, что ей следовало проявлять осторожность. Хотя, конечно же, этот человек ни о чем не подозревал и ничего не боялся. После совершенного им злодеяния прошло более двадцати лет, и за это время он уверовал в свою неуязвимость.
Она была уверена: Люк не допустит, чтобы преступления, совершенные против него и его семьи, остались безнаказанными.
Перл решила подождать несколько дней — пусть Люк все как следует обдумает и возьмется за дело. Но дольше она ждать не собирается. Если Люк не начнет действовать, она все сделает сама, чего бы ей это ни стоило.
Люк стоял у Грин-парка и смотрел на огромный особняк своего дяди. Дорожку, ведущую к парадному входу, освещали два ряда ярких фонарей. Особняк поражал великолепием и возвышался над всеми соседними домами.
«И
— Стой здесь и наблюдай за улицей, — наставлял он Рифлю. — Я обойду дом и найду какой-нибудь вход. Если тебе покажется, что меня заметили, подай условный сигнал.
Рифля замечательно подражал крику совы. Но мальчик колебался.
— Я-то подумал, сэр, что мы больше не будем воровать. И мы еще ни разу не пробовали грабить такой большой дом, как этот. Наверняка здесь есть охрана и все такое.
— Я тронут твоей заботой, но тебе нечего беспокоиться. На этот раз я не собираюсь ничего красть, я хочу просто немного осмотреться здесь.
Рифля хотел задать очередной вопрос, но Люк уже направился к дому. К счастью, в этот час поблизости никого не было, кроме помощника конюха — тот, что-то насвистывая, чистил ведро для овса. Хозяин, видимо, проводил вечер вне дома и, скорее всего, должен был вернуться поздно — таковы обычаи высшего света. Слуги же в отсутствие хозяина наверняка отдыхали и утратили бдительность.
Люк обогнул конюшни и подкрался к дому. Затаившись в тени раскидистой цветущей яблони, он стал изучать окна нижнего этажа на той стороне, где обычно живет прислуга. Вечер выдался теплый, и многие окна были раскрыты настежь — впрочем, как и большинство окон верхних этажей.
Люк выбрал окно, находившееся ближе к углу дома. Оно также было открыто, и перед ним рос густой кустарник. Ухватившись за подоконник, он подтянулся и заглянул в темную комнату. Но увидел лишь полоску света под дверью. Немного помедлив, Люк протиснулся в узкое окно.
Оказавшись в комнате, он нащупал в темноте какие-то мешки и ящики. «Кладовая, — решил он. — Наверное, рядом с кухней». Чуть приоткрыв дверь, Люк выглянул в длинный, плохо освещенный коридор. Никого, не заметив, выскользнул из кладовой и прокрался к лестнице в конце коридора. Рядом находилась еще одна лестница, поуже, и Люк стал подниматься по ней в надежде, что она приведет его к какой-нибудь потайной двери, ведущей на верхние этажи, — так было устроено в доме у Перл.
И он не ошибся. Первая потайная дверь вела в роскошную столовую, в середине которой стоял огромный полированный стол — за него могли бы сесть человек двадцать. Здесь Люка ничего не интересовало, поэтому он закрыл дверь и пошел дальше. Следующая дверь вела в библиоте-ку. Он быстро осмотрел письменный стол, однако ничего интересного не обнаружил — лишь писчую бумагу и перья. Жесткие, обитые кожей стулья и ровные, аккуратные ряды книг в шкафах свидетельствовали о том, что Хардвик редко сюда заглядывал.