Лорд и своевольная модистка
Шрифт:
Должно быть, он заметил, как ее всю передернуло, потому что вдруг напрягся, словно читал ее мысли. Проницательные серые глаза подернулись поволокой; он понял, что попал в яблочко. Старый кошмар… Да, именно это во мне всколыхнулось. Но ведь сюда я попала совершенно случайно? Если нет, если Салтертон знает, кто я такая, — тогда ему известно и мое настоящее имя. Он знает о моем прошлом больше меня!
— Вы боитесь. — Он не спрашивал, а утверждал.
— Да, — призналась она. — Не люблю тайн. Не люблю неуверенности. А того человека я почему-то боюсь… — И вас боюсь, и ваших
— Нелл, поймите же, со мной вам ничто не грозит!
Ничто? Возможно, ей не грозит опасность со стороны Салтертона. А со стороны самого Маркуса Карлоу? Почему он так заботится о ее безопасности? Он тоже что-то недоговаривает…
— Маркус, у нас с вами разные понятия о безопасности. — Как легко она выговорила его имя! И все же… Ей все сильнее хотелось поехать в загородное поместье — очутиться в большом доме, где кругом знакомые люди, а всех чужаков видно издалека.
Нелл внушала себе: она уедет всего на несколько недель, а потом вернется к прежней жизни. Но ее прежняя жизнь холодна, одинока, сурова и небезопасна. И она снова останется совершенно одна. Может, и правда поехать — совсем ненадолго? Хуже, чем есть, ей вряд ли будет. Или?..
— Хорошо, я поеду, — согласилась она.
— Благодарю вас. Попозже, когда мисс Прайс вернется, мы поедем за вашими пожитками. — Из холла послышались голоса, девичий смех. — По-моему, она как раз вернулась.
Путешествие на Дорсет-стрит нельзя было назвать скучным с самого начала. Едва усевшись в карете, мисс Прайс вскрикнула и извлекла из-под юбок маленький пистолет:
— Боже мой, что это?!
— А… — Маркус забрал у нее пистолет и сунул его в карман. — Оружие разбойника.
— У вашего разбойника неплохой вкус. Пистолет дамский, к тому же недешевый — рукоятка из слоновой кости, — заметила мисс Прайс, успокоившись.
— Несомненно, пистолет украден у предыдущей жертвы, — ответил Маркус.
Остаток пути прошел в оживленной беседе; Нелл поняла, что, хотя мисс Прайс всего лишь служит в доме Маркуса, они давние друзья и вместе им интересно.
Маркусу наверняка легче оттого, что его сестры под надежным присмотром, в то время как мать вынуждена ухаживать за больным мужем. Глядя на опрятное платье мисс Прайс, обдумывая ее положение, Нелл невольно позавидовала компаньонке.
Ей самой и в голову не приходило искать подобное место, хотя именно так поступила Розалинда. Нелл стало больно. Что с сестрой? Возможно, она могла бы устроиться на такое же место, но в то время мама нуждалась в ее заботах. Им пришлось очень тяжело — они остались совершенно одни. Потом мама умерла, и Нелл поступила на первое же подвернувшееся место, решив зарабатывать на жизнь скромным, но честным трудом.
Может, когда все это кончится, она поговорит с мисс Прайс и попросит ее совета, как стать компаньонкой в приличном доме. Правда, для благоприятного исхода нужно, чтобы все разрешилось хорошо и никто не узнал ее тайны.
— Приехали. — Маркус подал дамам руку.
Нелл новыми
— Мне повезло с соседями, — сказала она, когда они вошли и в нос им ударил запах тушеной баранины с луком. У Хатчинсов опять плакал младенец, а Билл Уоткинс, сытно пообедав, во все горло распевал свою любимую балладу.
— Это вы, мисс Латам, душечка? — Миссис Дрю высунула голову из-за двери и с любопытством оглядела двух незнакомцев. — Мистер Уэстли как раз закончил собирать квартирную плату. — Она жадно смотрела на Нелл.
— Мы как раз от него, — ответила Нелл. — Спасибо, миссис Дрю. Меня не будет несколько недель, я поживу у друзей. Мистер Уэстли сохранит комнату за мной, — добавила она, ведя своих спутников к лестнице. — Так что беспокоиться не нужно… — Поднимаясь по лестнице, Нелл обернулась к Маркусу и мисс Прайс и, хотя оправдываться не хотелось, добавила: — Все мои соседи люди честные.
— Не сомневаюсь, — тактично ответила мисс Прайс.
Когда они вошли, компаньонка села к холодному камину, а Маркус подошел к окну. Руки он сцепил за спиной. Казалось, ему неприятно осматриваться в ее жилище. Комната показалась Нелл еще более темной и убогой. Вздохнув, она начала собирать вещи.
Несколько платьев, щетка для волос и туалетные принадлежности уместились в два саквояжа, золотая цепочка и простые жемчужные серьги-гвоздики и так были на ней. Еще в одну сумку уместились несколько ее книг. Нелл нерешительно прикусила губу: открывать ли тайник?
— Милорд, не будете ли так добры отодвинуть кровать от стены? — Хвала небесам, ночной горшок она убирала в прикроватную тумбочку, так что виконт не будет шокирован подобным зрелищем. Нелл не сомневалась, что его слуги живут в гораздо лучших условиях, чем она. — Благодарю вас.
Узкая кровать легко двигалась по навощенным половицам. Она сунула палец в отверстие от выпавшего сучка и потянула.
— Ловко придумано, — заметил Маркус и тактично отвернулся, пока она доставала свои ценности. Под полом она хранила небольшие сбережения на черный день — не все, кое-что лежало в банке. Деньги она положила в один из саквояжей. Кроме денег, она вынула из тайника шкатулку с отцовскими письмами и маминым дневником.
«Прочти, — велела мать в последние несколько дней, когда уже не вставала. — Ты все поймешь, ты уже достаточно большая». Но Нелл так и не осмелилась прочесть письма и дневник. Откинув крышку шкатулки, она заглянула внутрь, гадая, найдет ли в письмах фамилию Карлоу. Ей очень хотелось узнать, что таят пожелтевшие страницы. Со вздохом она заперла шкатулку на ключ, который носила на ленточке на шее. Потом она вернула половицу на место и встала, держа шкатулку в руках.
— Здесь письма моей матери, — пояснила она, надеясь, что ее спутники ничего не заподозрят.
— Вы совершенно одна на свете? — спросила мисс Прайс.
Сочувствия в ее голосе было достаточно для того, чтобы глаза Нелл наполнились слезами. Она кивнула, потому что говорить не могла. Мисс Прайс отвернулась и, чтобы не смущать Нелл, принялась отчитывать Маркуса за то, что тот не держит раненую руку на перевязи.
— Мы с мисс Латам вполне управимся с двумя саквояжами и шкатулкой, а вы несите сумку, — произнесла она довольно строго. — Как вы думаете, мисс Латам, почему джентльмены так уверены в том, что мы — слабые создания?