Лондонцы

Пембертон Маргарет

В октябре Атлантический океан стал могилой сразу для семидесяти американских моряков: германская подводная лодка атаковала сопровождавший торговые суда линкор США у берегов Исландии.

— А я и не знал, что янки помогают нам в Атлантике, — признался Чарли Кейт, подтягивая штаны, перехваченные старым кожаным ремнем, во время прогулки по пустоши.

Если Кейт и могла выказать осведомленность в военных вопросах, то только тогда, когда разговор заходил о событиях, происходящих в водах Атлантики.

— Американцы нам давно помогают, Чарли, — сказала она, потрепав по холке Куини. — Насколько

могут помочь, не ввязываясь в военные действия.

— Так чего же они ждут? — удивлялся Чарли. — Какого дьявола до сих пор валяют дурака? Не пора ли им засучить рукава и ввязаться в драку по-настоящему?

Не прошло и двух месяцев, как пассивности американцев настал конец. Седьмого декабря мир потрясла ужасная новость: военные самолеты Японии напали на морскую базу США в Перл Харбор. А четыре дня спустя площадь Магнолий сотряс вопль Мейвис, в очередной раз исполняющей роль местного глашатая. Высунувшись из окна спальни, она кричала, рискуя сорвать голосовые связки:

— Теперь я точно знаю, что Гитлер сумасшедший! Только что он объявил войну Америке!

— Янки быстро покончат с фрицами, — доверительно поведала Нелли, пока Кейт, стоя на коленях, припудривала тальком ее ноги. — Мне лично янки симпатичны, особенно те из них, которые похожи на Кларка Гейбла. Сынок Чарли Робсона сильно смахивает на Кларка Гейбла, правда? Особенно в форме десантника. Кристина как-то показывала мне его фотографию. Вид у парня лихой! Кристина сказала, что его брат погиб в Испании. Вы были знакомы?

— Да, — ответила Кейт и сразу вспомнила плюшевого медвежонка на туалетном столике, подаренного ей Джерри Робсоном в тот памятный солнечный, полный беззаботности и веселья день. Теперь ей казалось, что это происходило в другой жизни.

— Кристина — славная девушка, — сказала Нелли, когда Кейт закрепила бинт у нее под коленом английской булавкой. — Немного замкнута, не такая бойкая, разумеется, как уроженки южного Лондона. Но ее можно понять, если вспомнить, сколько бед выпало на ее долю. Надо же, вся семья погибла в этих ужасных немецких лагерях!

Она помолчала, уставившись на макушку Кейт и ее длинную золотистую косу, и спросила:

— Вы с ней, по-моему, не очень-то дружны, да, милочка? Как глупо! Ведь я знаю, что ни ты, ни твой отец вовсе не нацисты. Я ей прямо сказала, что жизнь слишком коротка, чтобы таить обиду на людей, которые этого совершенно не заслуживают. Ведь вы с отцом не сделали ей ничего плохого! Не желаешь выпить чашку чаю, Кейт? Ты не представляешь, насколько моим ножкам стало легче, после того как ты стала за ними ухаживать! У тебя легкая рука, детка. Я так и сказала Кристине.

«На Рождество меня отпустят домой, — сообщил Леон своим ясным, твердым почерком. — А потом меня переведут на другой корабль, который будет сопровождать суда в Арктике, до Мурманска и Архангельска».

Кейт знала, что караваны судов доставляют в осажденную немцами Россию крайне необходимые для нее грузы. Ей также было известно, что морские конвои подвергаются в арктических морях куда более серьезной опасности, чем в Атлантическом океане: их беспощадно бомбят германские самолеты. Кейт прижала письмо к груди. Пока не стоит волноваться слишком

сильно. Ведь на Рождество Леона отпустят в увольнение! И наверняка он не случайно назвал площадь Магнолий своим домом. А раз так, то легко объясняется и его скупость в описании чувств: просто он опасался получить от нее отповедь. Ведь и она сама страшно нервничала и долго не решалась открыться ему в те незабываемые часы после рождения Мэтью.

— Это Рождество станет особенным! — сообщила она Дейзи, уверенная, что девочка и Леон быстро поладят. — К нам приедет дядя Леон. Вы понравитесь друг другу с первого взгляда, и праздник у нас непременно удастся!

В пользу того, что Рождество они встретят прекрасно, говорило и продолжительное затишье в небе над Лондоном. Оно позволяло Кейт забрать Мэтью домой: оставаться у Джосса Харви ему было незачем.

— Я с вами не согласен, юная леди! — раздраженно возразил Кейт мистер Харви. — Конца войны пока еще не видно, и опасность для Лондона не миновала. Мэтью здесь хорошо и спокойно. Зачем же зря беспокоить малыша переездом? Зачем нарушать привычный распорядок дня и рацион? Это вряд ли пойдет ему на пользу.

— Я сама разберусь, что полезно для моего сына, а что нет, — решительно заявила Кейт, отметив, что Джосс Харви величает ее уже не «юной дамой», а «юной леди». — Мы с вами договаривались, что Мэтью останется у вас до тех пор, пока в Лондоне не станет безопасно. Сейчас там вполне спокойно, поэтому я забираю его.

Джосс Харви побагровел и едва не задохнулся от злости. Несколько мгновений он молчал, наконец взял себя в руки.

— Если вы все хорошо обдумали, я не стану противиться вашему решению. Однако осмелюсь предложить вам повременить. Посудите сами: не разумнее ли будет, если вы заберете его после рождественских праздников? Где гарантия, что немцы не преподнесут нам сюрприз, когда мы расслабимся и усядемся за праздничные столы? Да и мне хотелось бы встретить хоть одно Рождество со своим правнуком!

Это походило на мольбу, и Кейт, смущенная таким поворотом, заколебалась. В доводах мистера Харви прослеживался определенный резон. Вероятность внезапного налета немецкой авиации на Лондон под Рождество существовала. И каким бы живым и энергичным ни казался Джосс Харви, он был уже старик. Приближающееся Рождество действительно могло стать для него последним.

— Хорошо, — согласилась Кейт, решив, что может позволить себе проявить великодушие. — Но только при условии, что в феврале я заберу Мэтью домой.

— Безусловно! — с нескрываемым облегчением воскликнул мистер Харви. — Не желаете ли виски? Вы давно не виделись с Лансом?

Наступил сочельник, но Леон все еще не появился на площади Магнолий. Кейт сохраняла спокойствие: раз Леон обещал приехать на Рождество, он сдержит слово.

— Давай прогуляемся до рынка, — сказала Кейт Дейзи и стала надевать на нее пальто, вязаную шапочку и шарф. — Если нам повезет, мы купим у мистера Дженнингса красивых яблок.

Захватив с собой Гектора, они не спеша двинулись вниз по площади, к Магнолия-Хилл. Когда они проходили мимо дома мисс Хеллиуэлл, Кейт почувствовала, как у нее похолодело в груди: навстречу шла Мириам Дженнингс в сопровождении Розы, Дженни и Кристины.