Лондаколор
Шрифт:
– Ну, хватит!
– хлопнула ладонью об стол разъяренная тетка.
– Почему это ты любуешься ею спящей?! Тебе что, нечего делать по ночам?!
– Мне как раз очень есть что делать по ночам!
– заявил племянник.
– Но сначала мы делаем это, и это нам обоим страшно нравится... Я даже никогда раньше не подозревал, что это так здорово и приятно... А уже потом я смотрю на спящую Нану. Между прочим, у нас могут быть дети. Мы не предохраняемся. Это принцип. Я думаю, у нас и так очень безопасный секс. Ты бы, тетка, позвонила отцу с матерью и поставила их в известность, что они скоро сумеют стать дедом с бабкой. И ты
Тоня тупо и потерянно молчала. Что она скажет бестолковому братцу и его безголовой жене? Что она сама точно такая же безголовая и бестолковая и упустила ребенка, недосмотрела за ним, недоглядела?.. И вот теперь... А что, собственно, теперь? Что такого произошло и случилось?
У Тони закружилась голова, заставив испуганно вцепиться в сиденье стула, чтобы не свалиться.
– Ты умираешь от потрясения, тетка?
– безразлично спросил хамоватый юный ловелас и дамский угодник.
– Жуткое головокружение, - призналась Тося.
– Куда-то несет и заносит...
– У тебя климакс, - уверенно, со знанием дела, заявил племянник.
– Да что это у тебя, куда ни глянь, одни сплошные климаксы?!
– возмутилась Тоня.
– То у англичанки, то у меня! Прямо какой-то климактерический мир!
Денис рассеянно поднял плечо.
– Просто меня не первый год окружают женщины среднего переходного возраста. Дамы в районе сороковника и чуточку старше. А для них перепады настроения - дело естественное. Ну, ясно... Я не понимаю твоего возмущения и удивления.
Тося внимательно осмотрела племянника. Он давно отсутствовал и снова грезил, опять приподнявшись на локте возле спящей Наны и любовно, ласково изучая ее нос и ресницы.
– Олег, Юрастый, а нынче еще и просто Толик...
– вдруг задумчиво вспомнил Денис.
– Все не так и все никак... Во, моржа какая! Ты бы, ma tante остановилась, наконец!.. Надо же иметь такой кипятком бурлящий темперамент! Прямо Везувий, а не тетка! В момент извержения... У тебя переизбыток энергии. Видно, девать некуда, а ведь надо ее как-то тратить. Ты ее умеешь увеличивать и концентрировать в нужные моменты. Как великий мастер единоборств. Каратэ никогда не увлекалась? По-моему, тебе там не нашлось бы равных. Можешь попробовать, пока не поздно. Иначе упустишь свой шанс. И ты напрасно собиралась сойти с ума по общему поводу своих воздыхателей... Хорошо, что не успела. Или передумала.
– Сходить с ума по их общему поводу мне просто было невыгодно!
– недобро объяснила Тоня.
– Иначе все последующее размывалось в настоящую бессмыслицу! А размытое будущее меня не больно устраивало и не подходило мне по всем статьям. Головастик! Философ доморощенный! Как это я тебя такого изваяла из кукленка в пеленках?
Денис снова безразлично повел плечом, толком не проникаясь эмоциональностью и глубиной ее умозаключений.
И Тоня снова тупо задумалась. Знание деталей ее личной жизни становилось мировым и всеобщим. Это пугало и настораживало Тосю.
Куда завела ее жизненная тропа? Похоже, в дебри неминучие... Время бежит и прибегает туда, куда его не просят... А ребенок на ее плечах, отданный под ее личную ответственность?..
Тоня
– Братец, прости меня!
– горестно повинилась Тося.
– Я упустила твоего сына!
– Ну и что?
– спокойно отозвался близнец.- Он уже взрослый, и его давно пора упустить на все четыре стороны! Скатертью дорога!
– Ты так думаешь?
– спросила немного оправившаяся духом и сразу пободревшая Тоня.
– Уверен!
– заявил брат.
– Пусть мальчик гуляет сам по себе! А ты - по себе!
– и вдруг нездорово заинтересовался: - А куда конкретно ты его упустила? По какому адресу?
Антонина собралась с последней смелостью и с ее помощью отважилась взглянуть правде в глаза. А также брату, разделенному с ней очень своевременной длиной телефонного кабеля.
– Костя, готовься к новой личной перестройке!
– выпалила Тося.- Ты скоро будешь дедом!
– Во дурдом! Каким еще дедом?! Ты что, старая, не могла в срок научить ребенка пользоваться презервативом?!
– заорал невыдержанный и грубый близнец.
– На худой конец прислала бы его ко мне поучиться!!
– Не ори на меня! И почему это я старая? Я старше тебя всего на четыре с половиной минуты!
– обиделась Тося.
– Кроме того, ты должен соображать, что презервативы - это не по моей части! Я в этом деле не шуруплю! А учиться ребенок не желает! Поскольку признает только нормальный секс, без всякой резиновой оболочки! Так он мне и заявил!
– Ну и правильно!
– неожиданно успокоился братец Костенька.
– Это он молодец! Весь в меня! А кто же избранница?
– Сама выбирала!
– не утерпела и похвасталась Тоня.
– Дорогая грузинская кукла! Из потомственных снегурочек! Кареглазая флегма с круглыми коленками. По высшему разряду! Ты будешь в восторге.
– А почему мне до сих пор не показали?!
– тут же заныл капризный братец, смышленый исключительно в области безопасного секса.
– Я всегда узнаю самое интересное в последнюю очередь! Я не доживу до субботы! Но раньше Ирка не сможет, а одного она меня из дома не выпускает.
– Доживешь!
– уверенно заявила Тося.
– А почему это она тебя одного не выпускает? Чай, не маленький! Дорогу переходить умеешь.
– А потому!
– заныл братец.
– Ревнует она меня, Антонина! Прямо по-страшному! Если вдруг слышит в трубке женский голос, сразу ищет что-нибудь тяжелое! Недавно утюгом запустила. Дорогим, немецким... Ничего для меня не жалеет! Бояться я ее начинаю, сестрица! Женщины такие давилки! Хотя лучше дурная баба, чем никакая...
– Так нечего было ей удачные поводы подавать, мыслитель!
– укорила умудренная жизнью Тоня.
– Небось, путаешься со всякими молодайками и с презервативами, этому ты давно научился, а потом плачешься на судьбу! У тебя сколько любовниц? Считал?
– Да ты что, Тося?! Какие любовницы?!
– застонал Костенька.
– Откуда им взяться при такой жизни?! Я о них лишь мечтать могу! И то когда Ирка спит.
– Ну, это сейчас! А раньше? Ты дураком не прикидывайся, праведник! Я тебя хорошо знаю, интерактивный! Восемь пятниц на неделе, из них две выходные. Всю жизнь в гусары метил! Жаль, что родиться опоздал, - сурово отчитала Тоня.
– Приехала Лариса. И в данный момент мается в метро, толкаясь на пути ко мне.