Лондаколор
Шрифт:
– Ой!
– сказала обалдевшая Тоня и в замешательстве остановилась.
– Женщины ойкают всегда: и когда им хорошо, и когда плохо!
– задумчиво произнес незнакомец.
– Что означает ваше "ой"?
– Философ!
– хмыкнула Тоня.
– Ошарашил! Раз такой умный, сам и разбирайся!
– и стала немного повежливее.
– Вы как здесь оказались? И кто вы такой? Дверь заперта, лоджия закрыта... Я сейчас позвоню в милицию! Вы вор или убийца?
– Я просто Толик, - грустно признался длинный.
–
– не поняла Тоня.
– Просто Толик - это у нас Чубайсик! Известный всей стране. Примазываетесь к чужой славе?
– Да... реклама это...
– нехотя объяснил пришелец.
– Тариф "джинс"... Или как там его... Не помню точно...
– Склеротик?
– поинтересовалась Тоня.
– Но уж во всяком случае, свой путь в мою квартиру помнить должен! И каков же он? Прямо через стену? Как в фильме про Ивана Васильевича?
– А, ну да, конечно... Какого Ивана Васильевича?
– спросил незнакомец.
Памятью он явно не блистал. Может, олигофрен? Однако в квартиру на пятом этаже как-то проник...
– Грозного!
– ответила рассвирепевшая Тоня и пошла к телефону.
– Сейчас тебе, мужик, милиция все объяснит: и про Грозного, и про стены! Мало не покажется!
– Подождите!
– жалобно попросил просто Толик.
– При чем здесь милиция? Я не собирался у вас ничего воровать! И убивать никого не думал!
Вот утешил, прямо-таки обнадежил каменно...
– А чего собирался?
– спросила отбросившая всякую деликатность Тоня, угрожающе поглаживая телефонную трубку. В конце концов, в квартире двое детей, которых нужно защищать.
– Говори правду, как на духу! Как залез и с какой целью?
– Жениться я хочу...
– пробормотал ночной гость.
– На вас!.. Мне уже пора... Я давно за вами слежу... Вы так похожи на нее! Я люблю вас!
Тося резко зажгла в коридоре свет - давно пора!
– и осторожно присела на табуретку.
Малый был действительно очень длинный и худой, с прямыми волосами по плечам, и улыбался мило и обезоруживающе. Все в точности по рекламе тарифа для мобилок, тютелька в тютельку. Тоня едва доходила ему до подмышек, зато в объеме превосходила раза в три.
– На кого я похожа?
– попыталась уточнить Тоня, понимая, что толка от визитера, у которого сильно свистит в голове, не очень-то добьешься.
– На эту... из рекламы...
– объяснил влюбленный.
– Вы точно такая же! Я почти каждый день встречаю вас у подъезда и в магазине. Мы рядом живем! И двум моим мамам - маме Жене и маме Зое - вы тоже очень нравитесь...
Какое счастье! Почему их две?
– подумала Тося.
– "И жених сыскался ей, королевич..."
– Анатолий!
– жестко начала Тоня.
– Просто Толик!
– расплылся в улыбке гость, прямо весь рассиропился, смотреть противно!
– Ну, хорошо!
– пошла на компромисс Тося, мечтающая о простых,
– Я обещаю вам подумать о вашем неожиданном предложении. Но сейчас идите домой! Только, пожалуйста, без всяких исчезновений через стены и окна. Я по-человечески закрою за вами дверь. И передавайте от меня привет своим двум мамам! Нежный!
Просто Толик снова разулыбался до ушей.
– А когда мне прийти за ответом?
– спросил он.
Несмотря на свой потусторонний вид, жених был не такой уж лопоухий, как казалось на первый взгляд. Может, стоило бы призадуматься над его внезапной любовью?.. Хотя после Тосиных многочисленных браков... И снова отправляться в хорошо изученную петлю?..
– В субботу!
– выпалила Тоня первое пришедшее ей в голову.
Гость кивнул и моментально исчез, вновь позабыв о двери.
Тося задумчиво посидела еще немного на табуретке, поразмышляла о бренности всего земного и его загадках и пошла дальше своим путем. Очень хотелось вымыться и лечь спать.
Тоню с Олегом разводила странная судья - юная на вид девочка с толстой светлой косой до лопаток, глубокой резкой морщиной между бровями, как у проживших добрую половину жизни женщин, и подозрительно светлым взором. Она сурово старательно сводила бровки на переносице, не заботясь о своем будущем морщинистом возрасте, который не стоило усугублять лишними складками на лице.
Взглянув на Тоню ясными очами, девочка неожиданно заявила:
– Во всем виноват ваш восьмой любовник!
Олег фыркнул и весело уставился на почти бывшую жену. Он был известным циркачом - воздушный гимнаст - и частенько выяснял у жены, не болят ли у нее от работы мозги. Тоня служила редактором в издательстве "Высшая школа".
– Большая восьмерка! Ой, я дурак! С опрокинутой мордой!
– признался Олег и захохотал.
Его смех грустно и больно ударился о стены и возвратился к Тоне печальным гулким эхом.
– Какой еще восьмой?!
– ахнула Тося.
– Вам лучше знать!
– издевательским тоном продолжала судья.
– Можете посчитать! Зачем вам так много? Хотя...
Она задумалась, глядя в окно. Девочка отличалась откровенным садизмом и немалыми познаниями Тониной частной жизни. И сейчас примеряла эти познания на себя.
– Тоня, - сказал, глядя ей в глаза, Олег, - я обо всем давно догадался... Когда у тебя вдруг стали костяные руки и ты завела два одеяла в постели... Как же я ненавидел тебя за эти два одеяла! А потом прошло...
– Ma tante - спросил за завтраком юный наглый Денис, - неужели ты девственница?
Бывшая кукла сидела рядом и, как ни в чем не бывало, уплетала за обе щеки мандарины. Аппетит у нее был явно не кукольный.