Локумтен
Шрифт:
— Габриэль, а сколько ехать на лошадях до вашего Кейплига? — спросил он осторожно.
— Долго, не меньше пяти часов!
Шевеля губами, мальчик посчитал, что это два дня пешком. С ночевкой в лесу, где водятся волки. Которые вряд ли испугаются его кухонного ножа.
У Филя в груди появилось чувство, что его самого обложили как зверя. То-то никому нет дела, где он ходит тут целый день!
— Что ж, пойдем в твой грот, — сказал он.
Они повернули от моста налево. Один из солдат крикнул им что-то, но Филь пропустил это мимо ушей.
— Габриэль, а отец твой богатый? —
По мнению Филя, одеваться к празднику следовало во всё праздничное и вообще как-то готовиться. А тут нагнали солдатни и на этом закончили. Да и хозяйка не выглядела женщиной, собирающейся на торжество.
— Да что ты! — воскликнула Габриэль. — Есть куда богаче. А у нас, кроме дома на Хальмстемской дороге, и нету ничего.
— Как это нет ничего? — удивился Филь, но сразу спохватился. — П-подожди! Какой дом на Хальмстемской дороге?
Габриэль ответила:
— На полпути в Кейплиг, направо по развилке.
Сердце Филя подпрыгнуло от радости. Он решил, что попадет туда во что бы то ни стало, и переночует там. Мальчик прибавил шагу.
Габриэль сказала:
— Там наша усадьба, ее Руфина очень любит, а Эша с Лентолой не выносят. Потому что в ней можно сойти с ума от скуки, и нет соседей. Ну, кроме одного чокнутого старикашки. А замок… Он совсем не дом, он принадлежит Империи, и мы живем в нем только пока папа на службе, а на зиму мы перебираемся в Кейплиг.
Западный ветер нанес в бухту кучу водорослей. Их крепкий запах заставлял детей держаться в стороне от кромки прибоя. Но совсем рядом был лес, а Габриэль не желала подходить к нему близко. Кивнув на погруженные в серое облако стволы, Филь спросил:
— А этот туман откуда?
— Оттуда, — сказала Габриэль, помрачнев. — Когда появляется, нас никуда не пускают! Если до обеда не уйдет, придется ехать под охраной Почтовой гильдии, а это полная тоска. Они летят без остановок так, что все кости потом болят. Я как увидела их береты, сразу всё настроение пропало!
Филь хмыкнул — об «оттуда» он тоже был наслышан. С первого дня его кормили сказкой, что он якобы очутился на другой стороне земли. И что этот край полон злодеями, у которых разве что голова не отрастает сама, а также всякой прочей нечистью. Филь не страдал беспредметными мечтаниями и потому эти откровения его не трогали. У него были доказательства, что слабый ум не чужд семье Фе.
Косоглазая Эша хоть и щелкала числа как орехи, но явно была не от мира сего. Иногда никто не понимал, что она такое говорит. Имелась еще психованная Лентола и пугливая Габриэль. Да и г-жа Фе была хороша — хотя прошел уже месяц с появления Филя, она продолжала кидать на него недобрые взгляды, подозревая в нем ребенка сердаров, и всё лишь потому, что он пережил штормовую ночь. Оттого Филь не собирался кому бы то ни было из них доверять, а то он быстро превратится в Лентолу или, что хуже, в саму госпожу Фе.
Скала с исполинским гротом была уже близко: оставалось подняться на заросший можжевельником склон и спуститься осторожно, потому что выходящая к замку сторона круто обрывалась в море.
Подойдя к гроту, Габриэль поморщилась:
— Фу-у!
— Что такое? — спросил
— Как тут воняет! Словно гнилыми объедками…
Девочка в нерешительности остановилась, но Филь бестрепетно шагнул в полумрак. В гроте в самом деле пованивало, но не так, чтобы кривить нос. Габриэль придержала его за руку.
— Не ходи дальше!
— Чего это ради? — возмутился он.
Девочка глянула на него в затруднении.
— Говорю, тебе туда не надо! Ты не поймешь.
— Ну, это мне решать!
— Филь, погоди!
Не обращая на нее внимания, он поспешил вперед, девочка — за ним. Однако, когда они достигли середины пещеры, из ее темного угла раздалось приглушенное рычание. От страха Филь замер на месте.
— Что это? — прошептал он чуть дыша.
На него смотрели два красных глаза. Глаза принадлежали больной лисе. С трудом держа голову, она тряслась, словно готова была издохнуть в любой момент.
— Ну во-от... — Габриэль скривилась. — Как я и говорила! Ты что, лис не видал? Она не убежала от тумана, и теперь умрет!
Поняв, что Габриэль ничуть не испугалась, Филь тоже постарался взять себя в руки.
— Лиса умрет, потому что не убежала от тумана? — проговорил он недоверчиво.
Габриэль сразу подкинулась:
— Ты еще поспорь, ты ничего не понимаешь! Мама запретила тебе говорить, она хочет сама рассказать и теперь мне попадет. Это не лиса, это мелюнга!
Лиса-мелюнга сделала движение, будто ее сейчас вырвет. Филь тряхнул головой, думая, что ему кажется — зубов в пасти животного было в два раза больше обычного. И часть из них шевелилась!
Животное взвизгнуло и заскребло лапами, будто готовясь к прыжку. Затем непостижимым образом оно вдруг оказалась у них за спиной. Филь покрылся испариной — из раззявленной пасти на них лезло что-то скользкое, со своей пастью и ногами.
Филь цапнул Габриэль за руку. Девочка дернулась:
— Да она ничего не сделает!
Филь ее не отпустил. «Лиса, может, не сделает, а эта тварь сделает!» — подумал он, и оглянулся. Дорога на другую сторону грота была свободна. Филь хотел сказать Габриэль об этом, но не смог разжать зубы — он лишь выбил ими длинную дробь. Покрепче сжав руку девочки, он потянул ее за собой.
— Филь, ты двинулся! — воскликнула она возмущенно. — Ты накличешь беду! Ой, какой ты дурень! — сопротивляясь, орала ему Габриэль. — А-а! — завизжала она под конец.
Она сумела вырваться только когда они уже падали в море. Вынырнув, Филь увидел ее, распластавшуюся на воде. Он догадался, что неудачный удар о воду вышиб из нее дух. Не успев испугаться, мальчик вспомнил, что в последний момент заметил несшуюся к ним по глади бухты шлюпку — спасение было рядом.
В самом деле, на них тут же надвинулся деревянный борт, и чьи-то руки втащили Габриэль в шлюпку. Филь услышал, как она там отрывисто кашляет. Затем другая рука сгребла мальчика за шиворот и выдернула его из воды. А потом, не успел Филь обрадоваться, ему влепили оглушительную затрещину.