Локумтен
Шрифт:
— Что это? — спросил г-н Фе, вставая. Г-жа Фе поднялась тоже.
— Филь, — произнесла она тяжело, добавив на латыни: — Как волк в басне...
В наступившей тишине все глаза обратились к дверям, в которые вбежал человек лет сорока с серой щетиной на лице. Он был одет в шерстяную рубаху, прихваченную поясом в талии. На поясе, поддерживаемый перевязью через плечо, висел серебряный жезл; с другой стороны пояса свисал кинжал. Ноги мужчины были обуты в невысокие, изрядно поношенные сапоги.
— Мастер, — бросил он отрывисто, — факельный
Г-н Фе, к которому были обращены эти слова, мигнул. Видимо, термин «козявец» не требовал для него дополнительных пояснений.
— Кто на пожаре? — спросил он. — Кто тушит склад, сержант Коди?
— Мальчишка и тушит, со всеми, кто свободен от службы.
— Он… тушит? — произнесла г-жа Фе странным голосом.
Сержант перевел взгляд на нее.
— Так точно, — сказал он. — Мальчишка ни черта не боится.
Г-жа Фе спросила:
— Кто смотрит за ним?
— Он под командой Ирения.
— Кузнец — не солдат!
— А мальчишка — не гражданин, — отрезал сержант.
— Ария, — перебил их перепалку г-н Фе, — у нас сейчас другие заботы. Штандарт подняли? — спросил он у сержанта.
— Подняли. Почтаря тоже отправили, но из Бассана успел выйти манипул Сигерика.
Г-н Фе усмехнулся.
— Удивительно, как не вся когорта! Дым виден, поди, из столицы.
— Заволокло полнеба, — подтвердил сержант. — Думаю, Сигерик заметит штандарт и повернет назад. Да, ваша дочь тоже несколько пострадала…
Он не договорил — Лентола выросла тенью за его спиной. От ее опрятного платья остались закопченные лохмотья, лицо и волосы покрывала сажа.
Г-жа Фе ахнула:
— Ты в каком виде? Что за стыд? Иди немедленно приведи себя в порядок!
Лентола растерянно озиралась, будто вспоминая куда и зачем пришла.
— С этим ребенком надо что-то делать, — проговорила она хрипло и закашлялась. — Я видела, как он… нес угли к складу и пыталась… остановить его.
Г-н Фе сверкнул глазами.
— Я сколько раз говорил, чтобы тот ясенец изничтожили! — рыкнул он. Сержант потупился.
— Вот его и изничтожили, — буркнула Эша негромко. К девочке очевидно вернулся аппетит. Она оставила в покое обгрызенную лепешку, принявшись за рыбный пудинг в широкой тарелке.
Г-жа Фе повысила голос, обращаясь к Лентоле:
— Я повторяю, иди и приведи себя в порядок!
Та оглядела себя и скривилась, словно только заметив, во что превратилась её одежда. Обессилено прислонившись к косяку, она простонала:
— Я так не могу… Я этого больше не вынесу!
Г-жа Фе продолжала пристально смотреть на нее.
— Он едва не сжег Ирения… да его самого охватило огнем с головой!
Господа Фе переглянулись.
— Э-э, Ария, — произнес г-н Фе с тревогой, — займись этим! Если мальчишка пострадал, пусть его немедленно лечат. Если он невредим, удали его оттуда от греха подальше. Мы не станем отдавать его Детской Службе, мы пошлем его на Окраины.
Над останками склада висел густой черный дым. В глубине его что-то тлело и временами потрескивало. Уцелевшую траву вокруг покрывала жирная копоть. По ней бегал Филь с ведром в руках, заливая последние очаги пламени в компании дюжины солдат. Волосы мальчика торчали дыбом, скуластое лицо с большим ртом и вздернутым носом было всё в саже.
Филь откинул пустое ведро в сторону и огляделся. Откуда ему было знать, что этот невинный ясенец так полыхнет? Как оказалось, это ему в самом деле не вредит, зато сухая трава у сарая занялась в момент. И если б не кузнец, который бросился помогать, прежде чем набежали солдаты, всё кончилось бы куда хуже.
Без Ирения горящая смола дотекла бы до конюшен. Да что там до конюшен — добралась бы до кузни, не выкопай кузнец канаву. Плешь выжженной земли обрывалась как раз у нее. А у крутого пригорка, отделявшего горелый участок от замкового сада, огонь сдержали солдаты. Им пришлось жарче – там стеной росли земляничные деревья, голые и обугленные теперь.
Заметив обоих господ, шагавших по заднему двору, Филь утер пот с лица и вздохнул. Выражение лица хозяйки было того сорта, от которого разве что птицы не замерзают на лету. Хозяин выглядел ничуть не приветливее. Такой г-н Фе имел несомненное право приказывать и вообще подавлять любые бунты в зародыше. Мальчик испытал жгучее желание переодеться во всё чистое, пока не поздно.
Хорошо хоть Лентолы не было с ними — послушать ее, так вся его жизнь — это сплошная цепь злодейств. О чем она, конечно, не преминула напомнить, подоспев к началу пожара. Вот бестолковая девица! Огонь надо тушить, а она бегает за Филем и выкривает свои глупости, разве что не хватая за руки. А Эше он еще даст по шее!
Господа о чем-то спорили. Хозяин мотал головой и втолковывал что-то хозяйке. Та сначала возражала, но потом прислушалась, и чем дальше — тем внимательней. Лицо ее потеряло строгость и разгладилось. Г-н Фе повернул у кузни к конюшням, г-жа Фе направилась к Филю. Мальчик еще раз вздохнул, готовясь к неизбежному.
Оценив проделанную работу по тушению огня, хозяйка перевела взгляд на его виновника. Филь хмуро смотрел на нее из-под сгоревших бровей.
— Повернись, — сказала ему г-жа Фе.
Она показала, что ему следует развернуться на месте. Филь послушался.
— Кроме ресниц и бровей, остальное цело? — спросила она.
— Цело, — ответил Филь. Он с ужасом ждал, что за этим последует.
— Зачем ты это сделал? — спросила она.
Филь собрался было сослаться на Эшу, но сообразил, что следование дурному совету самого делает дураком. Он ответил: