Локаут
Шрифт:
– Я чувствую себя лучше, чем предполагала. – Я ощущала его взгляд на себе, но продолжала просто идти. – После выпускного я думала, что буду разбита. Думала, буду рыдать, или запрусь в своей комнате, или что-то вроде этого… Я полагала, что буду сильнее по нему скучать, наверное. И так и есть – то есть я скучаю по нему, но не так ужасно, как думала. Вчера вечером ко мне заглянули несколько подруг и очень помогли мне, позволив осознать, что у меня все может быть хорошо, понимаешь?
Я взглянула на него и увидела, как Кэш кивнул.
– Я думала, что буду сильнее по
– А в чем?
– В том, что… я продолжаю задаваться вопросом: почему? Почему я не заслужила, чтобы меня дождались? Что со мной не так, отчего он за одну ночь смог отбросить все в сторону? Почему секс был так чертовски важен? – Я почувствовала, как щеки начинают краснеть. – О, боже, прости. Я не должна была говорить с тобой об этом.
– О чем именно?
– О моей, хм, сексуальной жизни… Или, как всем теперь стало известно, об отсутствии таковой.
– Оу.
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
– Иногда мне хочется, чтобы мама была все еще жива, и я могла с ней поговорить о таких вещах. Она бы могла сказать мне, что делать.
– Как ты думаешь, что она бы сказала?
Я улыбнулась, вспоминая ее голос. Мягкий, но непреклонный.
– Она бы, наверное, сказала что-то вроде: «Мелисса Энн, прекрати сомневаться в себе. Ты умная и красивая, а тот мальчик – дурак. Никогда, никогда не позволяй никому давить на тебя... и пожалуйста, убери обувь с дивана».
– Смею предположить, что ты похожа на свою маму.
Я рассмеялась:
– Так говорят.
– Ну, знаешь, – сказал Кэш нерешительно, – может ее уже нет рядом, чтобы сказать тебе это лично, но похоже, что совет, который, как тебе кажется, она бы дала – хороший.
– Знаю. Но все же это не одно и тоже.
– Мне жаль. Тебе не обязательно говорить о ней, если тебе от этого неуютно.
Обычно так и было. Я никогда не позволяла Рэнди говорить о моей маме, но с Кэшем – без проблем. Это было легко. И все же я сказала:
– Давай сменим тему.
В течение следующих пары минут мы говорили на легкие темы: о телевидении, о книге, которую он недавно закончил читать, о нашей общей уверенности, что повара в школе, занимающиеся приготовлением ланча, пытаются нас отравить. Спустя некоторое время мы замолчали. Когда мы прогуливались по Левитт Авеню, мимо прошли несколько мам с детскими колясками, а через дорогу две школьницы шагали рядышком, держа на поводках щенков породы лабрадор. Это был прекрасный воскресный день, и на мгновение я удивилась, отчего решила провести день за уборкой, вместо того чтобы прогуляться по окрестностям. Гамильтон и правда был хорошим местом – хоть и пригород, конечно, но симпатичный и дружелюбный. Обычно я была слишком озабочена другими вещами, чтобы обращать внимание на что-либо вокруг меня. Я даже не заметила, что Кэш взял меня за руку, пока мы не подошли к очередному повороту. Мы практически вернулись к моему дому, обойдя почти весь квартал, и он
– Лисса, – медленно произнес он, – послушай, что касается Рэнди и всех этих дел с сексом…
– Кэш, пожалуйста, мне неловко. Давай не будем…
– Нет, просто послушай секунду. – Мы снова были перед моим домом, и Кэш остановился. Пользуясь тем, что наши руки были сплетены, он развернул меня лицом к себе.
– Знаю, ты не хочешь говорить о своей… – он прочистил горло, – о том, что Рэнди сказал на выпускном. Но ты должна знать. Помнишь, тем вечером я сказал, что порядочный парень не поступил бы так с тобой. Я имел в виду не только то, как он опозорил тебя на людях. Я имел в виду…
Я смотрела на него в упор, наши ладони по-прежнему были соединены.
Он вздохнул:
– Я имел в виду, что порядочный парень – смышленый парень – не позволил бы чему-то вроде секса разрушить нечто хорошее. Парень, у которого есть хоть толика мозга, не испортил бы все с девчонкой вроде тебя.
– Спасибо. Очень мило с твоей стороны сказать такое.
– Я серьезно, Лисса. – Свободной рукой он легко коснулся моей щеки, убрав мне за ухо несколько выбившихся прядей. Обе его руки касались меня, и я заметила, как мое сердце забилось чуть быстрей. – Ты удивительная… а он реально облажался.
Удивительная. Он так же сказал на вечеринке у Викки. Прямо перед тем, как меня поцеловать. Прямо перед тем, как разбить мне сердце. Интересно, он и в этот раз подразумевал то же самое. Или, возможно, он пытался сказать мне что-то… Что он был неправ, что совершил ошибку, что несмотря ни на что я ему нравилась.
– Спасибо, – сказала я. – Это многое значит.
Кэш улыбнулся мне. А после продолжительной паузы отпустил мою руку и отступил на шаг назад.
– Что ж… мне пора идти. У нас игра через час… Тренер хочет, чтобы мы пришли пораньше.
– Верно. Я рада, что ты заглянул.
Он глянул на меня немного скептически:
– Правда?
Я рассмеялась и шлепнула его по руке:
– Конечно. Мы же друзья, не так ли?
Кэш усмехнулся той милой, кокетливой ухмылкой, которой одаривал меня в библиотеке, когда наш стеб заходил немного дальше, чем я бы хотела:
– Что ж, завтра увидимся.
Он прикоснулся к моей щеке напоследок, прежде чем развернуться и пойти к машине.
Зайдя в дом, я старалась не думать о словах Кэша. Я не хотела обнадеживать себя. И вместе с тем, я ощущала пузырьки радости в груди, думая о том, что возможно, просто возможно, он осознает, какую ошибку совершил, позволив мне уйти.
Глава 19
– Динамо,37 – сказал один из приятелей Рэнди по американскому футболу, проходя мимо по коридору.