Локаут

Кеплингер Коди

– Ох, пожалуйста, прекрати, – сказала я, направляясь, чтобы сесть на кровать рядом с ней. – Нет. Ничего подобного. Страх в том… в том, чтобы позволить кому-то настолько приблизиться к себе. Физически и эмоционально. Мы с Рэнди несколько раз доходили до этого, но… я трусила. Я боюсь позволить кому-то получить такую власть надо мной. Меня пугает, что я буду неспособна все контролировать.

– Ого, – сказала Хлоя, – никогда не думала об этом в таком ключе. Видишь ли, для меня все наоборот.

– Что ты имеешь в виду?

–

От этого я чувствую, словно все контролирую, – объяснила она. – Типа, ну не знаю. Я начала шалить, после того как отец ушел от нас, и это может звучать так, словно у меня комплекс брошенного ребенка, но это неважно. Я не искала жалости; я искала что-то, что могла бы делать сама. Что-то, что было бы моим. Родители были поглощены обливанием друг друга дерьмом и разборками по поводу раздела барахла, и я ничего не могла с этим поделать. Потом нам с мамой пришлось переехать в нашу паршивую квартиру, и я чувствовала себя так, словно у меня ничего нет. Ничего, кроме моего тела. Это единственное, что я могу контролировать. Для меня секс – это мой способ контролировать свое тело. Занимаясь им, я всем управляю. Не надо меня анализировать по поводу всего этого, или говорить, что ты сожалеешь по поводу моей семьи, или что-то еще вроде этого. Я не этого хочу. Я просто… думаю, это интересно – как по-разному мы смотрим на секс.

– Так и есть, наверно, – я вздохнула и положила голову ей на плечо. – Ненавижу парней.

– А я скучаю по парням.

Хлоя помогла за пару часов привести дом в порядок. Прибрав комнату, мы откопали чипсы и содовую, которые я прикупила пару дней назад. Я расставила банки с содовой на письменном столе: диетическая, без кофеина и обычная – слева направо. Так же я хотела расставить и пачки чипсов, которые Хлоя свалила на комод, но она удержала меня.

– Ну, я тут поспрашивала и навела справки о Блондиночке, – сказала она, усаживаясь опять на кровать, после того как комната была полностью готова к пижамной вечеринке. – Она второкурсница. Ее зовут Отем Эллиот. Что это, черт возьми, за имя такое Отем?35 Почему они не назвали ее просто Фолл36 или Депрессивный-период-когда-все-начинает-увядать.

– Это красивое имя, Хлоя.

– Ладно, – фыркнула она, – но трахаться в общественном туалете? Кто так делает?

– Хм, Хлоя…

– Окей, ладно. Я это делала. – Она перебросила волосы через плечо. – Господи, Лисса, нет бы помочь. Я пытаюсь тебя утешить, а ты лишь мешаешь.

– Все в порядке, – сказала ей. – Тебе не нужно ничего говорить. Особенно о ней. У меня нет к ней ненависти. Не она меня предала.

– Верно… Но ее платье было действительно очень, очень уродливое.

– Хлоя! – я рассмеялась.

– Я просто сказала. Ее фигуре вообще не подходят вещи с V-образным вырезом. Ты выглядела намного привлекательней.

– Ну да. Это и впрямь так, – сказала я с улыбкой.

В этот момент внизу раздался звонок в дверь.

– Это, должно быть, девочки, – сказала она, вскакивая с кровати.

–

Все же, как тебе удалось заставить их прийти? – спросила я, вставая и следуя за ней из комнаты. – Просто я считала, что они не появятся.

– О, это было легко, – сказала Хлоя. – Я взломала твою электронную почту и разослала им письмо, в котором, унижаясь и подхалимничая, умоляла их прийти, обещая за это мороженое. Кстати, тебе надо бы заказать его. Прости, забыла предупредить.

Я остановилась на середине лестницы, а Хлоя продолжила спускаться.

– Как ты узнала мой пароль? – спросила я.

Она развернулась у основания лестницы и улыбнулась мне:

– Лисса, я твоя лучшая подруга. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что твоим паролем будет слово «искупление». Эта книга постоянно у тебя под подушкой с затасканными страницами и загнутыми уголками. – Она подмигнула мне и побежала к входной двери, чтобы открыть гостям.

Я одновременно ненавидела ее и любила.

– Ладно. Так в чем дело? – спросила Сьюзен, сев на мою кровать и скрестив ноги. Она приехала последней, в этот раз – двадцать первой. В моей комнате было душно, но я не могла больше прибавить кондиционер. Это была неудачная идея.

Так же как и пустить Келси в мой дом.

Она плюхнулась на кровать рядом со Сьюзен, после того как Хлоя отчитала ее, за то что та мельтешила по комнате, таращилась на меня и делала едкие замечания. Кажется, точные слова Хлои звучали так: «Сядь и закрой свой поганый рот, иначе я найду гораздо, гораздо более мучительный способ тебя заткнуть».

– Я не могу поверить во все это дерьмо, – огрызнулась она, очевидно, не принимая всерьез угрозу Хлои. – Что ты о себе возомнила, Лисса?

Я чувствовала, как начинаю нервничать, руки тряслись, пока я снова и снова пересчитывала девочек в своей голове. Их было слишком много. Если они взбесятся или начнут орать… В голове пронеслись картинки хаоса, в груди сдавило. Что, если они устроят бардак в моей комнате?

– Келси, к чему ты ведешь? – спросила Сьюзен, скучающим тоном.

– К тому, – сказала Келси, – что Лисса – лицемерка. У нее даже не было секса, но она решила, что может сказать нам перестать им заниматься? И все это для того, чтобы решить ее проблемы.

– Келси, прости, но, может, ты уже к чертям заткнешься?

Я повернулась и была шокирована, узнав в говорившей Эллен. Наши взгляды встретились, и Эллен слегка мне кивнула, прежде чем вновь сфокусировать свое внимание на побледневшей Келси.

– Это не только проблема Лиссы, – сказала она, – но и всех нас. Ты тоже жаловалась на вражду, если вдруг ты забыла. А на прошлой неделе пела Лиссе дифирамбы. Так что перестань вести себя свысока, будто ты лучше всех. Нас всех уже задолбало твое дерьмо, и прямо скажу, сейчас Лисса нуждается в дружеской поддержке. Мы все будем готовы прийти на помощь или утешить тебя, если выяснится, что твой парень долбоеб. Поэтому не могла бы ты выказать ту же любезность?