Лохо Эректус
Шрифт:
— Ладно, понятно, — нахмурил брови Венедикт. — Значит, он теперь ещё и с волыной.
Он озабоченно затянулся, и, оглядев нерадивых подчинённых, начал быстро отдавать приказания. В первую очередь им надлежало незамедлительно, параллельно с Михалычем, заняться выявлением всех проживающих в радиусе пяти километров владельцев палевых пит-булей и стаффордширских терьеров. Во-вторых, ещё раз не привлекая внимания с помощью ищейки прочесать весь лес в том направлении, где скрылся тот тип. В-третьих, срочно запустить среди коллег дезу о том, что груз отбили чечены. В-четвёртых, дать по всем кабельным сетям округа и по московским каналам объявление о пропаже серебристого "дипломата" и крупном вознаграждении за любую
— Всё, все свободны, за работу. Доклад — завтра в десять, — Венедикт вновь тяжело откинулся на спинку кресла и выпустил дым.
Теперь, когда его гориллы ушли, можно было все обдумать спокойно. Итак, что же он имеет в пассиве?
Неделю назад давний знакомый по имени Мо, один из старейших поставщиков опиума в столицу, попросил поучаствовать в охране его, Мо, сделки с китайцами. На вопрос, почему просит именно Венедикта, старый друг тогда ответил следующее. Во-первых, знакомы они давно. Во-вторых, бесспорно, доверяют друг другу. Ну, а в-третьих, поскольку узкоглазые частенько кидают своих же собратьев, суровые лица славян с торчащими сквозь пиджаки пистолетами при встрече лишними не окажутся. В стрелке, сказал Мо, он будет участвовать сам. Однако на всякий случай напишет специальным маркером код от замка на внутренней стороне наручников, которыми пристегнёт к себе "дипломат". А случай, разумеется, мог быть только один — если вдруг он, Мо, не успев расстаться с кейсом, отпустит душу на небеса. Тогда, если неприятное случится, русские отобьют "дипломат" и Венедикт при желании без труда его вскроет самостоятельно.
Странная, если не сказать больше, просьба, подумал тогда Венедикт, да и не дружат корейцы с китайцами. Но денег за помощь Мо предложил до неприличности много — пятьдесят штук "зеленых". И хотя расплатиться он намеревался после завершения дела, Венедикт, взвесив все "за" и "против", все же решился. По всему было видно, что столь замысловатым способом кореец давал ему понять, что груз желторожим можно не отдавать вовсе. Ведь неслучайно же он упомянул о шифре на наручниках. Да, неслучайно… Но тем самым, не понимал тогда Венедикт, соблазняя его слишком лёгкой добычей, Мо сам себе подписывает смертный приговор. Ведь дружба дружбой, но в их мире такие вещи воспринимаются однозначно.
Это и был вопрос без ответа. К тому же, насколько помнил Венедикт, раньше общих дел у Мо с триадами не наблюдалось. Те вообще пока стараются не выделяться в Москве — слишком слабы и непрочны у них в этом месте позиции. Скорее всего, пришло тогда в его неглупую голову, Мо таким образом намеревался выйти из какой-то игры и заодно сильно подгадить китайцам.
Но тогда, рассуждал Венедикт, ему волей-неволей придется вступить в конфликт с незнакомой совсем группировкой. А это не радовало. Однако кореец не раз в разговоре намекнул, что содержимое кейса во много крат перевесит любой риск славян и даже кровопролитная война с чужаками окупится им с большой прибылью. Это и подкупило Венедикта окончательно. Ведь китайцы, действительно, как ни крути, пока ещё не в цене, и впрягаться за них вряд ли кто станет реально. А раз так, то в случае геморроя их можно будет, не опасаясь поссориться с кем-нибудь всерьёз, смело слить соскучившемуся по работе Михалычу.
Так, ну это ясно, подумал бандит. А что же в активе?
Как он и предполагал, мочкануть узкоглазых Семёну удалось без потерь, но (вот досадная неожиданность!) ни при самих китайцах, ни в их машине не оказалось ничего, что напоминало бы деньги. То есть получалось, что покупать они ничего не собирались, а приехали, чтобы просто забрать "дипломат". Но тогда зачем
— Да, ну и сволочь же Мо! — выругался вслух Венедикт.
Таки он всё же ошибся. Подонок кореец, скорее всего, с самого начала задумал этот спектакль единственно лишь для того, чтобы чужими руками убрать конкурентов и передать собачнику груз. Пусть даже ценой собственной жизни. Что ж, получалось, старый друг его определённо развел и оставил не просто без денег, но и ввязал в абсолютно ненужную бойню. В игру, правила которой ему неизвестны. А сам при этом красиво ушел.
2.
2.1. Вы догадались, что Ник — это я. В смысле, это не nick, а мое настоящее имя. Кстати, весьма популярное. Коля, Микола, Колян. Всем привет!
Я — славный парень и работаю в одной из компаний директором по пиару. Может, кто-то из вас не понимает, что это значит, да и не парьтесь. Главное, что на самом деле я не делаю того, чему обучался и что должен делать согласно служебных обязанностей. Нет, разумеется, каждое утро я приезжаю в офис, исправно включаю свой комп и что-то печатаю. Но пользы от моего присутствия, если серьезно, нет никакой. До моего прихода в компании не было директора по пиару, и она от отсутствия такового не умерла. Реклама более или менее размещалась, материалы в прессе и на ТВ выходили, корпоративы шли на ура.
Каждый департамент в компании имел своего менеджера по связям с общественностью и нужды в концентрации власти, на взгляд генерального, никогда не было. Так что зачем я вдруг ему такой внезапно понадобился, мне непонятно. Ведь здесь у меня, в отличие от прежних мест службы, здесь нет ни бюджета, ни медиаплана, ни полномочий, ни даже своих подчиненных, чтобы руководить. И хотя по законам жанра пиарщики департаментов должны быть привязаны к общей информационной политике фирмы, мне до сих пор не позволяют собрать их в кулак.
По какой-то странной нелепой традиции главным стратегом и вдохновителем всего креативного является сам генеральный, а пиарщики департаментов лишь воплощают все в жизнь. И ничего поделать с таким вопиющим и даже вредным для компании положением я не могу. Ведь даже комментарии для журналистов он пишет лично сам, не разрешая мне править текст. Мол, типа, он сам что ли не в состоянии написать то, что думает? Так что мне остается лишь добросовестно разослать материал по профильным СМИ.
Вот и получается, что я — лишь атрибут, ничего не значащий персонаж, Петрушка. Вот как я себе это все вижу. Видимо, просто дань моде. Так уж сложилось, что иметь в своей фирме подобного, как я, просто положено, вот шеф, наверное, и решил, что и ему по карману нанять еще одного бездельника. В конце концов, разве он менее крут, чем все друзья и коллеги?
Вы спросите, почему же я еще до сих пор здесь работаю? Отвечу. Так кризис же, люди! А за то, что я тупо есть, что всегда под рукой и готов выполнить все, что мне прикажут, мне платят две штуки долларов в месяц. Так что обижаться я как бы даже не в праве. Главное, чтобы желание шефа иметь такого как я продлилось подольше. Вот я изо всех сил и притворяюсь, что он в принципе гений и в любом своем мнении безукоризненно прав.
Разумеется, в понедельник на офис я плотно забил. Позвонив в полвосьмого утра на колл-центр, я хриплым и полным траура голосом объявил, что не на шутку болен, но остаюсь на мобильном и, бросив трубку, тут же вырубил связь. Общаться с миром, как вы понимаете, мне было недосуг, о работе я думать не мог, да и какая могла вообще идти речь о ней в принципе, когда мне предстояло нечто более грандиозное, чем какой-то дурацкий пиар. Кроме вскрытия кейса на сегодня я все дела отменил.