Логофет Василевса
Шрифт:
С вздохом сожаления выбрался из теплой постели, оделся в обычное облачение эпарха, жутко раздражавшее после удобной одежды кочевников. Варвары уже не было, только ее командный голос доносился из дальних покоев. Я усмехнулся, в мое отсутствие дом был в надежных руках.
В приемной меня уже ожидал префект Гаяс, который должен был мне доложить подробно, о событиях произошедших за время моего отсутствия. Интересно, что когда я весной прибыл в Таматарху, у него в речи проскальзывало некоторое превосходство ромея над варваром. Но сейчас, когда он знал, что за проливом на зимовке в Тавриде кочуют почти двести тысяч половцев, которые по моему
Гаяс доложил, что война среди касогов до сих пор не прекратилась, ближайшие селения почти полностью обезлюдели, что создает проблемы и для города. На этих словах я его перебил и сообщил, что все ближайшие к городу селения касогов будут заселены бывшими рабами, освобожденным в Булгарии, а земли будут отданы тем, кто верно служит мне, после чего многозначительно поглядел на префекта.
Гаяс уставился на меня:
– Стратилат, разве ты их привел не для того, чтобы продать на восток?
– Гаяс, я думал, ты более сообразителен. Зачем мне это делать? Даже если я вдруг решил бы продать их всех, то цены упали в несколько раз. Гораздо выгоднее для фема, если на землю сядут двенадцать тысяч земледельцев, верящих в Христа. Пока мы разговаривали с префектом, появились Ираклий и Диодор, мы с префектом еще не закончили разговор, поэтому они тоже увлеченно беседовали, когда же я, усмехнувшись, спросил:
– Вы так увлеченно говорите, как - будто не видели друг друга месяцами, как меня?
Собеседники засмеялись.
– Ты так нагрузил нас работой, что даже некогда было вина выпить, - сказал Диодор.
– Ну, тогда давайте рассказывайте, как у вас дела,- сказал я и отпустил префекта, который с жадным любопытством прислушивался к разговору. Ему в дела моих помощников соваться было строго запрещено, и поэтому он ловил каждое слово нашей беседы.
Мои собеседники посмотрели друг на друга и Ираклий начал первым.
– Мы отобрали два десятка мальчишек и тренируем их по тем правилам, которые ты нам оставил. Но так, как ты всех Теней забрал с собой, пока особых успехов у них нет. Секретность у нас полная, мы обустроились в бывших каменоломнях недалеко от монастыря, Так, что ждем новых учителей. А вот Зосиме с Досифеем куда хуже, чем нам приходится, хотя и у них уже что-то похожее на воинство получается.
Диодор продолжил беседу:
– Ох, и предложил ты мне тяжкое дело, Глеб, я бы лучше, как Ираклий, мальчишек гонял. Так, вот докладываю: мастерские для бронзового литья почти готовы, мастера уже вроде не плачут, что их с места сорвали, когда золото увидели, так забыли, что по Константинополю скучают. Охрана установлена по твоим указаниям, муха не пролетит. Теперь только дело за тобой, что прикажешь, то лить будут. А вот Бахиджа с его добром пришлось дальше всех запрятать, от его ям, такая вонь идет, хуже, чем от кожемяк. Хорошо, что касоги нам теперь друг друга в рабы наперебой продают, есть кому в этой вони работать. Да и самое главное оставил ты чертежи крепости для Корчева, работа идет, вот только венецианцы что крепость эту строят, недовольны сильно, все меня спрашивают, зачем это, зачем-то, а я ничего сказать не могу, сам не понимаю, что у тебя начерчено.
Я выслушал обоих моих друзей и сказал:
– Ну, что же я не зря на вас надеялся, спасибо друзья, сегодня некогда, а завтра поеду сам все посмотрю. А вы зайдите в канцелярию префекта, там будут распоряжения ,
На меня внимательно уставились две пары глаз.
– Так ты что,- спросил Диодор,- даришь нам поместья? Приастии?
– Послушайте, вы одни из немногих, кто ничего не требуя, поехал вслед за мной в неизвестность, просто веря в мою удачу. Так почему я не могу наградить верных товарищей землей. Тем более что ее сейчас много освободилось. Так, что можете на нее сажать людей, который я привез из похода.
Я пригласил свого нового доместика и хартулярия сегодня на пир в ознаменования удачного завершения боевых действий и не успели они выйти, как ко мне ворвались бояре во главе с Ратибором.
– Ну, наконец, ты отлип от своей Варвары, - шепнул мне на ухо мой бывший учитель, два дня к тебе попасть не можем.
Я посмотрел на смущенно стоявших воевод, явно что-то задумавших, и сказал:
– Ну, давайте, выкладывайте, с чем пришли, вижу ведь, просить что-то собираетесь.
Неожиданно, все двенадцать человек степенно опустились на колени и хором заголосили:
– Княже, Глеб Владимирович! Бьем тебе челом, возьми нас под руку свою. Четыре месяца мы с тобой в Диком поле были. Видели мы, каков ты в бою, умен, рассудителен, а главное удача у тебя есть. Мы давно все решили, да времени не было поговорить. Вчера уже все воеводы, кто хотел, ушли с воями своими на лодиях в Киев, а мы здесь служить тебе желаем, и в том присягнуть хотим.
Я растерянно спросил:
– А как же мой брат, Ярополк, он ведь обиду затаит, что я его людей переманил?
Ратибор, стоявший рядом со мной, тихо сказал:
– Да не затаит он обиды, все они свободны в выборе своем, Ярополк, еще, когда отъезжал, сказал, что ежели кому из воев по душе с братом его воевать, могут с ним остаться, свободу в том он им дает.
Я почувствовал, как невольно, у меня глаза наполняются слезами, и что-то тяжко стало на сердце, но, превозмогая себя, тряхнул головой и громко произнес:
Спасибо воеводы, что решили идти под мою руку. Нынче вечером прошу вас на пир, а завтра присягу принесете, и благословение на службу от епископа Таматархи получим. Воеводы, радостно переговариваясь, вышли из помещения, а Ратибор пристально посмотрел на меня:
– Глеб, что с тобой, на тебе лица нет.
– Ты знаешь тысяцкий, что-то у меня на душе тяжко стало, когда Ярополка вспомнил, что-то с ним плохое наверно случилось.
– Молчи, молчи, не буди лихо, помстилось может тебе,- заговорил Ратибор,- что там могло случится, все равно теперь раньше весны не узнаем, если только Владимир Всеволодович весточку не пошлет.
– Ладно, Ратибор, так, наверно устал я просто. Вот и чудится всякое.
– Да уж тебе тут нетрудно было притомиться,- и Ратибор кивнул головой, в сторону комнат, где раздавался звонкий голос моей жены.
Мы засмеялись и пошли к выходу, там меня уже ждал Ворон, приплясывающий от нетерпения и рвавший повод из рук старшего конюха. С удивлением, посмотрев, на разукрашенную скамейку, подставленную для меня, я без нее ловко запрыгнул в седло и в сопровождении охраны отправился в порт, где у причала уже качалась большая ладья.