Листвянка
Шрифт:
Настала очередь бабки с внучкой.
— Вы тут смотрите без нас, — строго-настрого наказала Петровна, поглядывая на деда, — чтоб ни капли мне.
— Ладно, иди, — как от назойливой мухи, отмахнулся тот, — учить будешь ещё…
Едва за ними хлопнула дверь, он тут же вскочил и с изрядной долей сарказма ткнул рукой на своё место:
— Прошу вас, святой отец.
Пашка отрицательно покачал головой.
Он уже привык к различным званиям церковного толка, которыми стали награждать его местные жители, особенно старушки, после того, как
Когда дамы намылись, они с дедом были уже слегка навеселе и как ни в чём не бывало смотрели телевизор.
— Чего вы так долго? — якобы спохватился Степаныч, подымаясь. — Заждались уже.
Хозяйка обвела их опытным взглядом, но ничего не сказала. Полина улыбнулась во весь рот. Щёки её полыхали влажным румянцем, волосы на затылке были стянуты в узел.
Женщины уже передохнули в предбаннике, остыли, наговорились и сразу стали налаживать на стол. Полина порхала перед Пашкой, искоса посматривала на него и переглядывалась с бабушкой. Та, казалось, сосредоточилась на чём-то высоком, была строга и серьёзна.
Полина села рядом. Молча выпили по одной. Степаныч налил ещё.
— Что-то сидим как на похоронах, — невесело заметил он, протягивая руку за маринованными грибами. — Хоть скажите что-нибудь.
— Как ляпнешь чего не надо, — с негодованием поморщилась Дарья Петровна и повернулась к Полине. — А вот и скажу, — решительно заявила она. — Внучка наша учёбу заканчивает, хочет сюда приехать, деток учить. А там, может, и свои заведутся.
— От Петра, что ли? — встрял дед.
— Зачем от Петра? — спокойно пояснила Петровна, скользнув взглядом по Пашкиному лицу. — Здесь найдёт себе. Или у нас женихов нет?
— Есть, — прогудел Степаныч. — Ты, да я, да мы с тобой. Ты уж лучше прямо скажи, что хочешь их с Пашкой поженить. Чего тянуть-то?
Жених с невестой невозмутимо сидели, скромно устремив взоры на стол, и невинно жевали. Хозяева переглянулись.
— Дед, подлей-ка им, а не то уснут.
Пашка с готовностью поддержал хозяйку.
— Мы вот что думаем, Паша, — после недолгой паузы мягко продолжил дед. — Плохого о тебе мы ничего сказать не можем, это я тебе честно говорю, как на духу, только хорошее. Да любого спроси в деревне, все так скажут, — махнул он рукой.
— Да, да, — поддержала Петровна.
— Полина тоже хорошо к тебе относится, сам видишь, так что давайте сходитесь и живите. А там как Бог даст. Нравится тебе Полина?
Пашка посмотрел на неё. Заметив краем глаза его пристальный взгляд, Полина зарделась и на миг просияла ему своими глубокими карими очами. Да, она ему очень нравится!
Степаныч уловил важность момента и довольно усмехнулся:
— Вижу, вижу, — и поднял руку. — Ну и добро! Давайте выпьем за это!
...Сидели и смеялись довольно долго, почти до самого вечера. Уже и пить перестали. Давно уже спало напряжение, все расслабленно гоготали и говорили каждый о своём.
Пришло время, и Пашка засобирался.
— Проводи, — шепнула бабка Полине.
— Угу, — с готовностью согласилась та… и как ушла, так и пропала.
Да старики и не ждали, легли без неё, догадались, чем дело кончилось, ведь сами подбивали, — и в душе лишь тихонько молились: «Только бы всё сложилось…»
Бог молитву услышал.
Уже около месяца как молодые открыто жили вместе. Вся деревня знала об этом, но особо мозолить языки было не о чем, так как к Пашке здесь относились довольно доброжелательно, и народ воспринял это событие как само собой разумеющееся.
Полина готовилась к защите дипломной работы и большей частью просиживала за учебниками. Пашка раздобыл у Степаныча старенькую курковую двустволку и тоже допоздна задерживался на переправе.
Работы к этому времени прибавилось. Время большой воды подходило к концу, речка мелела, и вскоре готовились восстанавливать мост. Потихоньку подвозился строительный материал, складировался на берегу, Пашке дали напарника, и работали они посменно: днём были паромщиками, а ночами караулили это добро. Его уже оформили в лесхозе трактористом и начисляли зарплату. Вроде как с женой живёт.
И, уже ближе к вечеру, в один такой день подъехал участковый. Дежурил как раз Пашка. Петро оставил свой УАЗ и направился к нему.
— Живёшь, значит? — не подавая руки, процедил он.
— Живу, значит, — в тон ему ответил Пашка.
— Ну давай вези.
Не смотря друг на друга и не говоря ни слова, они переправились через речку. Участковый сошёл на берег, остановился, пристально вгляделся Пашке в лицо, словно пытаясь запомнить на всю оставшуюся жизнь, и, не оглядываясь, зашагал в деревню. Пашка проводил его обеспокоенным взглядом, но тут же взял себя в руки: «По работе, наверное».
…Полина сидела за столом, листала книгу и смотрела в окно. Во дворе уже сгущались сумерки, вдали, уцепившись за неровный край тайги, медленно опускался бронзовый закат. Пашка до утра заступил на дежурство и, наверное, опять притащит кучу уток. Полина не любила эту пахнущую рыбой живность — с детства приелась, но Павел, казалось, не замечал этого и ел с удовольствием. Она включила телевизор и прилегла на кровать. Щёлкнула калитка. Кто бы это мог быть? Наверное, Дарья Петровна. В сенях скрипнула дверь. Полина поднялась и пошла навстречу.
В дом ввалился участковый. Он был сильно пьян, в кармане синей милицейской шинели торчала горлышко бутылки.
— Здравствуй, Поля.
— Здравствуй, — не сразу нашлась она. — Тебе чего здесь надо?
— В гости пришёл. Не ждала?
— Нет, конечно. А зачем?
— Ну зачем в гости ходят? Посидеть, выпить. Вот. Он пошарил пьяной рукой, вытащил бутылку, нетвёрдой походкой прошёл к столу, поставил её. Подвинул стул, уселся рядом. Полина тревожно смотрела на изрядно поддавшего участкового.