Лишённые смерти
Шрифт:
"Винсент! Боже, зачем он здесь?!"
В глазах Избранного мелькнуло узнавание... и неверие. Вампирша отступила. Накрывшись тенью как плащом, она бросилась прочь, не разбирая дороги.
Ночь закончилась на Пустоши, за городом. Бессмертные сняли маски, и свет, разливающийся из-за восточного горизонта, ударил в их бледные, чистые лица, безжалостно высветил заскорузлую от крови одежду, задержался в капканах пальцев, всё ещё скрюченных в охоте за добычей.
– Скоро рассвет, - объявил Владыка.
– Значит, наша ночь и наше время в Карде завершено. Летите, Крылатые!
Чужие крылья закружили
Они попрощались у Верхнего моста, договорившись встретиться послезавтра утром на вокзале и вместе отправиться в столицу. Мира нехотя повернула домой. Странно тяжело нести чудовищное обличие: никаких привычных, любимых ощущений полёта, радости, юности. Пренебрегая близящимся рассветом, вампирша кружила над рекой. Кажется, она что-то кричала: безумно, безнадёжно, бессмысленно...
Звёзды угасали, и вместе с ними угасала надежда: несомненно, Избранный разгадал её суть. Если не вечером, дома, - так ночью, в городе. И, наверное, ей уже не стоит возвращаться к сестре...
Всё же солнце прогнало её в тень родного дома. Мира тихонько отворила незапертые ставни на окне, шагнула в комнату, преображаясь...
Винсент ждал её у окна. В молчании он долго смотрел на неё, на ставшее буро-красным платье, на испачканную кровью маску, болтавшуюся на шее.
– Я думал, ты - охотница, - наконец бросил он.
– А ты... вампир! Давно тебя обратили?
– До твоего рождения, - она шагнула к нему, протянула руку, желая успокоить. Винсент отшатнулся:
– Убирайся отсюда!
– Ты прогоняешь меня?
– Прочь, нежить!
– его лицо вновь исказилось. Что это: боль, ярость... злость?
– Не бойся. Я не причиню тебе зла. Никогда.
– Скольких ты убила сегодня, carere morte?!
– он успокаивался, тон стал ледяным, больно ранящим.
– Убирайся! Вон из моего дома!
Мира расхохоталась. Злость, сдерживаемая годами, прорвалась наружу:
– Мальчик! Это и мой дом!
Не дав опомниться, она отшвырнула его к двери:
– Убирайся из моей комнаты! Вон!
Глаза Избранного сверкнули. Он бросился к ширме, за которой вампирша хранила воду для утреннего умывания, и сбросил таз на пол.
– Теперь попробуй снова стать чистенькой!
– крикнул он.
– Больше не посмеешь к нам спуститься... Нежить! Уйдёшь вечером, когда солнце сядет.
Грохот упавшего табурета, на котором стоял таз с водой, грохот захлопнувшейся двери... Мира равнодушным движением затворила окно и села на самый краешек кровати. Она слушала быстрые, легкие шаги вниз по лестнице. Винсент уходил от неё сейчас. Навсегда.
– Прощай, солнышко!
– прошептала вампирша.
Вечером того же дня она покинула старый особняк. С пустыми руками, в одном платье - с тем же, с чем пришла сюда десять лет назад. Никто не проводил её. Один раз вампирша оглянулась на дом и встретилась взглядом с Агатой, подошедшей к окну. Сестра, застигнутая врасплох с заплаканными глазами, холодно кивнула ей и скрылась в темноте комнаты.
Свою последнюю ночь в Карде Мира провела на старом мосту через Несс, кидая камешки в воду.
"Ты научила Избранного, как избегать встречи с carere morte.
Почти беззвучно, камни исчезали в черноте один за другим, без следа:
"Помнишь Зеркальную галерею Дэви? Ты поклялась Пустоте, своей сути, что убьёшь того, кто тебя разгадает. Винсент узнал в тебе вампира, это слово было им произнесено. Ты не сдержала клятву. Теперь жди кары. Бездна не прощает".
Часть 2
Глава 13
ЧУДОВИЩА
Ночью Карда была величавой белокожей царицей. Белые дома Короны светились в темноте, ртутью блестела река под луной. Carere morte выходили из своих убежищ и охотились. Владыка оставил Карду, но дикари, неподчинённые ему, смелые и наглые, остались. Через три года их было уже два десятка. Да, двадцать свободных Высших вампиров - Винсент мог бы поручиться за эту цифру. Низшие же их собратья не поддавались учёту, и каждую ночь из-за гор десятками прилетали слуги Владыки Дэви. Он видел, знал их всех, не видя. Это было ощущение каких-то неведомых дыр в мироздании, как будто ведёшь рукой по куску шёлка - и вдруг прореха. Ночная Карда была ужасна... но, по крайней мере, она не лгала.
Дневная Карда была ужасней во сто крат. И в пасмурные дни, когда свет тускнел, не достигая земли, и в пылающую летнюю жару солнце казалось ненастоящим. И город был ненастоящим. Блестящие крыши, проглотившая жёлтый блин река, глянцевая листва деревьев - солнце не высвечивало пустоты за ними. Может, земного светила просто недостаточно, чтобы осветить этот мрачный мир? Свет не вызывал отклика в нём, как если бы солнце освещало труп. Днём Карда была блеклой декорацией захолустного театра. За декорацией же скрывалась тьма.
С тех пор, как Мира покинула Карду, прошло три года. Винсент закончил школу, и, хотя Линтеры звали его в столицу, отверг приглашение и остался в Карде. Он не любил этот город, но не стремился покинуть его. Где, в каких условиях и обстоятельствах его талант распознавать вампиров мог найти лучшее применение?
Вот и сейчас, на закате летнего дня, он сначала почувствовал приближение частицы тьмы, а уже потом увидел её воплощение. Темноволосая девушка шла навстречу ему по главной дорожке городского парка. Вблизи она оказалась большеглазой и миловидной, к тому же приветливо улыбнулась юноше, будто знакомому. Винсент постарался сохранить равнодушие. Он ясно видел, какое чудовище прячется за красивой маской. Низший вампир - подлейшее среди carere morte создание... Юноша продолжил свой путь, девушка остановилась. Ещё долго Винсент чувствовал её сумасшедший, робкий и пристальный взгляд.