Лишённые смерти

Якимова Ирина Валерьевна

Родерик, подойдя к нему, достал склянку для сбора крови.

– Нашим учёным, - зачем-то пояснил он Лире.

– Я знаю об исследованиях Морено, - буркнула девушка, отступая.

– Всё-то ты знаешь, - он передал наполнившуюся склянку Агнессе.
– Ты готова провести ритуал?

– Я...
– Лира вспомнила глаза Тессы.
– Нет.

Склянка с чёрной в ночной тьме кровью очутилась у неё в руках. Лира отправила её в сумочку к пузырькам со святой водой и ухмыльнулась такому соседству. Агнесса уже привычно ассистировала Бовенсу, и закончили они быстро. Скоро охотники продолжили рейд.

– Тебе

тяжело?
– осторожно, пока не видел Бовенс, Агнесса коснулась руки подруги.
– Может, тебе возвратиться домой, отдохнуть?

– Нет, что ты. Всё в порядке, - машинально ответила та. Так её учили.

– Тебе всегда тяжело после уничтожения carere morte.

– Убийства.

Агнесса вспыхнула, но, через секунду овладев собой, спокойно улыбнулась:

– Лира, зачем ты вступала в Орден?

Она хотела растормошить подругу, но задела самое больное. Лира ответила сухо, почти неприязненно:

– Я была только послушна воле родителей.

Агнесса звонко, дружески рассмеялась, затормошила её как ребёнка:

– Лира, хватит дуться! Ты бы хотела, чтобы этот вампир убил тебя? Ну же?

Лира хмурилась и отбивалась, но, оттаяв, улыбнулась:

– Я всё объясню тебе. Позже.

В Академию они возвращались как подруги. Родерик, попрощавшись, ушёл вперёд, торопясь к Латэ с докладом. Девушки же, оказавшись на территории Покрова, пошли медленнее, будто прогуливались. Колонны деревьев парка отливали серебром в лунном свете. Шепот их листвы казался Лире похожим на шуршание сворачивающейся в огне бумаги, на шипение сгорающей свечи.

– Ты обещала мне объяснить, - тихо напомнила Агнесса.

– Только сначала скажи, что ты сама думаешь.

– Я думаю, что ты чересчур упиваешься своим страданием. А если говорить о вампирах, я верю клятве, которую произнесла при посвящении, каждому её слову.

– Значит, "проклятие, пришедшее пожрать мир"?

– Да. А ты попробуешь возразить?

– Когда мы убиваем carere morte, мы уничтожаем их души. Полностью, безвозвратно. Они в этом мире единственные погибают навсегда, понимаешь?

– Этот путь во тьму - их выбор.

Лира отчаянно замотала головой:

– Не понимаешь... Этот путь, во тьму, не единственный их выбор.

Она замолчала, чувствуя, что нужно дать теперь сказать охотнице. Агнесса неуверенно проговорила:

– Какая-то ересь. От кого ты наслушалась такого?

– Он не может быть единственным, просто не может. Потому что это безнадёжность. Такого не бывает, не должно быть в мире! Нас учат, что спасение для carere morte невозможно, и учителя не правы. Потому что если они правы - всё бессмысленно! Души вампиров не мертвы. Просто carere morte ближе, чем мы подобрались к краю Бездны. Не проклятие - Пустота, которая в ней, пожирает мир! А мы толкаем их туда - в Бездну, в Пустоту, а должны бы протянуть руку, помочь. Мы губим их, не проклятие! Они творят в этом мире меньшее зло, убивая нас.

Лира видела, в глазах девушки сверкнуло понимание при первых её словах, но скоро эта искорка начала гаснуть. Когда она закончила, Агнесса сокрушённо пробормотала:

– Но ведь нет ничего в мире, что могло бы спасти их!

– Если мы чего-то не знаем, это не значит, что этого нет.

Охотница встряхнула головой, будто избавлялась от дурмана, засмеялась:

–

Значит, и в Бездну ты также веришь?

– Да, - твёрдо ответила Лира, не обращая внимания на её смешок.
– Да, и в Бездну я верю. Также.

"Она реальна. Также реальна, как тень от солнца, как отражение в зеркале. Ты чувствуешь её прикосновения? Они ледяные. Они достигают твоих чувствительных струн и распространяются по ним. Они замораживают твои нервы - и ты больше не чувствуешь ничего: ни страха, ни сомнения. Остаётся лишь любопытство - равнодушное, ледяное, как всё вокруг: что будет, если я загляну чуть дальше? Когда ты жжёшь свечу и бездумно следишь за гостьями-тенями, носящимися по стенам, когда ты склоняешься над тёмным зеркалом и пугаешься там, за стеклом, другого человека, и боишься осознать, что этот другой - ты и всегда был в тебе, когда ты видишь край обрыва и замечаешь за ним в прозрачном воздухе тонкий ажурный мост, сотканный из света - тогда ты чувствуешь: Она рядом. В этом мире. Она заполняет его. Её пустотой здесь полно всё. Но она ускользнёт из твоих рук, спрячется от твоих взглядов: не коснуться, не придать ей форму и плотность, не извлечь... Не уничтожить! Она здесь правит. Ей здесь принадлежит всё. И мы мечемся, нанизанные на иглу её мыслей".

В молчании, погружённые в думы, они спустились в арсенал. Лира совсем замкнулась, напуганная своей откровенностью. При этом она отметила, какое влияние её убеждения, оказывается, способны производить на окружающих, и тайно порадовалась.

В Академии было людно: недавно закончилась последняя ночная стража. Арсенал из-за собравшихся здесь людей, показался Лире неожиданно маленьким. И в архиве горели светильники, там весьма шумная компания праздновала удачную охоту. Среди всего этого света и шума девушка почувствовала себя чуть ли не оскорблённой.

Быстро проверив свой арбалет и убедившись в его исправности, она вернула его на стену, откуда взяла перед рейдом, и отыскала взглядом Агнессу. Оказалось, та присоединилась к группе, обсуждавшей вчерашнюю облаву в Западной Пенне. Лире здесь задерживаться не хотелось, и она направилась к выходу.

Карл остановил вернувшегося из рейда Тэго и втолковывал ему схему своей новой ловушки для carere morte. Марк периодически обзывал его теоретиком, но не уходил. Эти двое закрывали Лире выход из арсенала. Она обошла стойку с мечами, ненамеренно услышала Алекса, говорившего кому-то весьма созвучное её идее:

– Многое из того, что делает вампиров вампирами заложено в людей изначально. Между нами и carere morte не пропасть. Нас и их разделяет лишь шаг...

На неё вдруг навалилось что-то. Сверху, резко, ударом, от которого закружилась голова. Неужели воздух может быть таким тяжелым? Не воздух - мокрая вата... Ноги подкашивались, но Лира решила, что сумеет, не привлекая ничьего внимания, дойти до скамьи, и сделала шаг. И повалилась на пол.

Она лишилась сознания едва ли на мгновение, необходимое чтобы упасть, тут же очнулась, почувствовав резкую боль в подвёрнутой правой руке. Испуганные возгласы... Лире на помощь бросились все. Она уже приподнялась сама. Ладонь правой руки оставила на полу кровавый след. На ладони был глубокий ровный порез. В сумочке на поясе что-то нехорошо хрустело. Ах, да! Похоже, она разбила склянки с водой.