Лишенное формы
Шрифт:
— Когда я пришла, он уже был в таком… виде. — Она выпрямилась и вытерла руки. — Сердце забрали.
— Почему ты не предупредила меня? Могла бы…
— Не могла. Когда я пришла, дверь была открыта. Я подумала, что ты уже в доме. Один вард на лестнице мне удалось убрать, а вот добраться до второго не получалось — неподходящий угол. Поэтому я и вышла на балкон. Странно, что ты ничего не почувствовал.
Я потер нос.
— У меня проблемы с обонянием.
Кива закусила губу и отвернулась.
— Обещай, что дашь мне все объяснить?
Я растерянно пожал плечами.
— Что ты сделала со мной прошлым вечером?
Она легко стряхнула мою руку.
— Спасла от очередной поездки в госпиталь. Когда Макдуин понял, что ты знаешь о Гетине, он приказал мне устранить тебя. Я отказалась, и он отправил к тебе своих подручных. Скажи спасибо. Если бы не я…
— Хочешь сказать, Макдуин знал, что Гетин здесь?
— Конечно, — удивилась Кива.
— Я считал, что Лоркан использует Коркана для кровавых дел.
Она покачала головой.
— Ох, Коннор. Ну, конечно же, нет. Ты все перепутал. Никаких убийств Коркан не совершал. Убивал Гетин. Я думала, ты уже разгадал, что это за ритуал. Гетин умирает — генетические дефекты лечить еще не научились. Макдуин сказал, что у него есть средство для исцеления. Заклинание. Гетин в большей степени фейри, чем эльф, поэтому и убивал фейри-проститутов, чтобы добыть их сердца. Они необходимы для очищения его эльфийской сущности. Коркан же нужен в качестве ее последнего очистительного вместилища.
— Но тогда почему Макдуин препятствовал полицейскому расследованию?
Она вздохнула и отвела глаза, словно решая, достоин ли я знать все.
— У Макдуина и Герды Эльфхайм был роман во время войны. Гетин — сын Макдуина.
Сраженный этим известием, я опустился на диван. Так вот почему Макдуин смеялся тогда, в подвале. Он понял, что я ничего не знаю о Гетине. И ничего не сказал мне. Он намеревался подставить меня. Я посмотрел на распростертое тело бывшего шефа — жалости к нему не было.
— Невероятно. Он собирался жертвовать другими, чтобы защитить своего сына?
— Макдуин пытался остановить его. Он лишь хотел избежать огласки. Боялся, что пресса все разнюхает. Герда ведь активно участвует в радикальных движениях. Если бы правда о Гетине вышла наружу, Макдуину припомнили бы старые связи. Ему бы многое припомнили, а с подпорченной репутацией карьеры не сделаешь. К тому же у него плохие отношения с Мэб. Королева никогда бы не допустила, чтобы у кого-то возникли подозрения относительно ее мотивов.
— И ты ему помогала.
Она улыбнулась.
— Не просто помогала. Я сама схватила мерзавца. Два дня назад. Макдуин намеревался продержать его взаперти по крайней мере до Иванова дня, чтобы он не смог никого больше убить и тем самым завершить ритуал.
Теперь я понял, почему дом едва ли не вибрирует от охранных чар. Волны напряжения шли от закрытой двери в задней части комнаты.
—
Кива кивнула.
Я подошел и открыл дверь. За ней находилась крошечная ниша, в которой едва помешалась кровать. Над кроватью — окно с разбитой рамой. Гетин должно быть выбрался через него и устроил ловушку самому Макдуину. Но мое внимание привлекло другое. На каждой из четырех стен была нарисована пентаграмма, а на потолке, соединяя их, красовалась пятая. Вместо краски Гетин использовал собственную кровь.
Я вдруг все понял.
— Надо уходить. Сейчас же. Я знаю, где закончится ритуал.
Кива указала на тело.
— Ритуал закончен, Коннор. Последнее сердце Гетин забрал у отца. Теперь он настоящий, полноценный фейри.
— Подумай сама. Сердец здесь нет. Дело не в извлечении сердец. Ты не думала, для чего нужны пентаграммы?
Я протянул полученное от Мирил заклинание и увидел, как кровь отхлынула от ее лица. Дойдя до конца страницы, она вернула мне листок.
— Макдуин показывал другое. Где, по-твоему, сейчас Гетин?
— На Касл-айленд. Шай собирался отвести туда Коркана. Посмотреть фейерверк.
Не говоря ни слова, Кива вышла на балкон, расправила крылья и начала подниматься. Я последовал за ней, и она подхватила меня под руки. В следующее мгновение балкон ушел из-под ног, а у меня засосало под ложечкой. Еще секунда, и мы уже парили над зданием.
Садящееся солнце прочертило горизонт оранжевыми и красными полосами. К востоку от бухты небо уже посерело. Не дожидаясь ночи, толпы людей высыпали на улицы. Там и тут с треском взрывались дешевые хлопушки, вспыхивали разноцветные огоньки фейерверков, взлетали, оставляя дымный след, ракеты.
С востока к городу тянулись темные тучи, между которыми мелькали молнии. Порыв ветра подхватил нас и отбросил в сторону. Реагируя на страх, автоматически включилась защита, и Кива едва удержала меня на весу. Ее пальцы больно впились в мои плечи. Мы летели над водой, и берег с бьющейся о камни полоской пены уходил за спину. Еще один порыв ветра ударил слева, и Киве с трудом удалось сохранить высоту. Внизу, на лодках, спешно поднимали паруса.
Кива начала читать заклинание, пытаясь воспользоваться энергией стихии. Полет стабилизировался, когда мы оказались над Вейрдом. Растянувшиеся вдоль авеню люди танцевали, пели и летали. Мимо нас то и дело проносились фейри. Мы присоединились к небольшой группе, направляющейся к Касл-айленд. Здесь, в стороне от увлеченного весельем Вейрда, настроение уже менялось от возбужденно-радостного к тревожному, и лица все чаще обращались к надвигающемуся со стороны бухты черному валу.
Впереди показался Касл-айленд, на берегах которого собрались сотни горожан. Под нами раскинулся Форт независимости с поднимающимися на добрых тридцать футов над землей пятью гранитными стенами. Еще одна пентаграмма. Зеленую площадку для парадов в центре форта скрывала мерцающая дымка, и исходящая из нее сущность пульсировала злобой и ненавистью.
— Мне через нее не пройти! — крикнула Кива и, наклонившись вправо, спикировала на парковочную площадку.
Я достал телефон и набрал номер Мердока.