Лишенное формы
Шрифт:
Пока факел еще горел, я успел осмотреть комнату, проведя инвентаризацию поломанной офисной мебели, но так и не обнаружив скрытого выхода. Наружу вели только два зарешеченных стока, уже облюбованных крысами.
С наступлением темноты пришла усталость, а за ней сон. Светящийся циферблат часов с неумолимой точностью отражал вялый ход времени. Просыпаясь, я с надеждой смотрел на него и с разочарованием убеждался в том, что прошло всего лишь пять минут.
Около четырех ночи уверенность в том, что стражи не настолько тупы, чтобы оставить дверь незапертой, уступила место страху,
Тишина отдавалась болезненным ощущением в животе. Никогда прежде мне не приходилось попадать в столь отчаянное положение. Даже оказываясь ненадолго в ловушке, я знал, что где-то поблизости — на крыше, за дверью, за стеной — есть люди, готовые прийти и уже спешащие на помощь. Я не выпадал из череды событий. Какие-то события происходили и сейчас, но я пребывал вне их контекста. Возможностей влиять на них у меня больше не было. Времени прошло слишком мало, чтобы впасть в отчаяние и потерять надежду, но там, за пределами моей тюрьмы, дело близилось к развязке. Наступал Иванов день. Придет ночь, наступит новолуние, и кто-то умрет. Только теперь за этой смертью последует хаос. Я снова уснул.
Завтрак подали в бумажном пакете, свалившемся на пол из открывшегося окошка. Свет ударил в глаза, но тут же пропал, отрезанный железной створкой. Я пошарил по полу, но обнаружил пакет скорее по запаху пережаренных чипсов, настолько сильному, что он пробился даже через мои закупоренные носовые каналы. Бургер, картошка и бутылка воды. Еда холодная, вода теплая. Не с этого хотелось бы начинать день, но желудок прекратил подавать сигналы бедствия еще где-то около полуночи. Да и шорох промасленной бумаги порадовал новизной звучания.
Кинжал Бриаллен все еще оставался у меня. Ночью, перед тем как погас факел, я испытал его силу на двери. Дерево было старое, но крепкое. Я мог бы попытаться поработать со стеной, добраться до петель, но стражники, конечно, не позволили бы продвинуться уж очень далеко, а кинжал бы просто отобрали. С одним я бы еще мог справиться, если бы заманил его в комнату, но с двумя было не совладать. Да и попадаются на такие фокусы разве что в книжках.
В любом случае вариант с убийством кого-то из тюремщиков всерьез не рассматривался. Эльфы всего лишь делали свое дело, выполняя приказы Макдуина. Не то чтобы я проникся к ним из-за этого теплыми чувствами, но ведь и их нанимали на работу не для того, чтобы умирать. Может быть, достаточно будет просто ранить. Рассуждая таким образом, я смотрел на дверь, но мои мысленные приказы никак на нее не действовали. В конце концов меня снова сморил сон.
Прошло несколько часов, прежде чем я поднял голову со смутным ощущением, что слышу какие-то новые звуки. И верно, из коридора доносились голоса, причем резкие, недовольные, то громкие, то тихие. Голосов было по меньшей мере два. И один из них принадлежал женщине. Потом к ним добавился третий, низкий и требовательный. Я не мог разобрать слов, но разговор, судя по тону, вовсе не был дружеским.
Приближаясь, они становились громче. Я прислушался.
— А мне наплевать. Планы изменились, — говорила
— Он сказал, что только завтра, — возразил эльф.
— Я без него не уйду. У нас нет времени.
Дверь распахнулась, и свет ударил мне в лицо. Я зажмурился. В дверном проеме возник силуэт фейри — в полном блеске праведного гнева, с трепещущими за спиной крыльями. Я заслонился ладонью. Из глаз потекли слезы.
— Кива?
— Идем, Коннор. И не артачься — у меня и без тебя проблем хватает.
— Я должен позвонить Макдуину, — заупрямился один из эльфов.
— Макдуин занят, дубина. Иначе стал бы он отправлять сюда меня.
Что-то было не так. Нарушилось ощущение перспективы. Кива примерно одного со мной роста, но сейчас я смотрел на нее сверху вниз.
— Кива?
— Хватит, Коннор. Идем. Я и так уже опаздываю. — Она схватила меня за руку и, бросив косой взгляд на эльфов, вытащила в коридор. Тюремщики были явно недовольны и растеряны. Кива заглянула в темную комнату. Стоя рядом с ней, я видел ее словно через подрагивающую пленку.
— Макдуин желает тебя видеть и ждет нас в книжном магазине на Кенмор-сквер. Будем там через полчаса.
Заклинатель покачал головой.
— План был другой.
Она усмехнулась.
— Ох, извините. Скажу Лоркану, чтобы в следующий раз обязательно согласовал все с вами.
Эльфы переглянулись. Кива снова взяла меня за руку и повела по коридору. Эльфы остались на месте — с сердитыми физиономиями и в явной растерянности. Кива окинула их строгим взглядом.
— Шевелитесь. Повторять не буду. Нам действительно надо поторапливаться, — добавила она негромко, делая мне знак следовать за ней. Мы зашагали по коридору. Путь снова преградила дубовая дверь, но магии не потребовалось — она открылась сама собой, стоило лишь потянуть за медное кольцо. У выхода я не удержался и, повернувшись, помахал моим тюремщикам ручкой. Их выдержке можно было позавидовать — оба остались на месте.
Мы вышли в другой коридор, уже с электрическим освещением, но все равно темный. Я взглянул на свою спасительницу.
— Тебе бы надо покрасить волосы — оранжевые корни вылезли.
Она посмотрела на меня исподлобья. В какой-то момент за ее спиной как будто замаячил кто-то другой, потом воздух зарябил, и видение исчезло. Вместе с ним пропали и крылья.
Мирил скрестила руки на груди и топнула ногой.
— Хочешь увидеть идеальный гламур? С удовольствием запру тебя в той комнатушке еще на пару часиков.
Я поднял руки.
— Нет-нет, меня и этот вполне устраивает. Насиделся.
Она нахмурилась.
— Я бы пришла раньше, но кто-то до смерти перепугал беднягу Маффина.
— Маффина? Крысу? Так это твой…
Она рассмеялась.
— Маленький хитрюшка с венчиком на голове? Скажем так, мы с ним в добрых отношениях. Поторопись. Те два болвана еще могут опомниться.
Мы еще долго петляли по бесконечным коридорам, но судя по тому, что свет после каждого поворота становился ярче, двигались в нужном направлении. То, с какой легкостью Мирил находила путь, свидетельствовало либо о тщательном изучении ею карты, либо о невероятной пронырливости.