Лишенное формы

дель Франко Марк

Я постарался не выдать волнения. Если только утечки не допустила Гильдия, согласившаяся просканировать камни, то лишь мы с Мердоком знали, что камни селенитовые.

— Давно это было?

— Месяцев шесть назад. Еще до святок. — Бельгор пожевал губами. — Примерно вашего роста, молодой. Хотя в моем возрасте все кажутся молодыми. — Он тронул кончик носа. — Ощущения уже не те, что когда-то. Странный какой-то у него был запах. На первый взгляд эльф, но уши безобразные.

— Безобразные?

— Да. — Бельгор провел рукой по своим остроконечным отросткам. — Как у вас.

— Дай мне знать, если появится снова. Может, смогу помочь. Еще загляну.

Он наклонил голову.

— Буду ждать с нетерпением.

Теплоты в его голосе я не услышал.

— Спокойной ночи, — съязвил я и, выйдя

из лавки, остановился, чтобы прочихаться, прочистить дыхательные пути. Эльфы мне никогда не нравились — уж больно глупы, — и с годами неприязнь только возрастала, но Бельгор здесь ни при чем. Вряд ли он знал больше, чем сказал. Ловкости и проницательности ему не занимать, иначе бы так долго на этом месте не продержался. Да и не стал бы он рассказывать о камнях, если бы знал убийцу. Можно было бы надавить, но какой смысл? Зато теперь, когда его догадка насчет камней подтвердилась, он будет смотреть в оба.

Глава 2

Около полудня меня разбудил громкий стук в дверь. Я сел, спустил ноги с кровати и потер кулаками глаза. Знать бы еще, откуда во рту такой поганый запах. Стук повторился с еще большей настойчивость, и я накинул халат и открыл дверь. Мердок ввалился в комнату, как настоящий коп.

— Ты хоть знаешь, который час? — Не люблю вставать. Я открыл холодильник — газированная вода, какие-то приправы и светляки в банках. Придется все-таки сходить в магазин. Каждый вечер перед тем, как лечь спать, я засыпаю кофе в кофеварку, чтобы утром сэкономить хотя бы полторы минуты. Остается только нажать кнопку. Мердоку эта процедура хорошо знакома, поэтому он не произносит ни слова, пока я не приму душ. После шести банок «Гиннеса» ощущение во рту такое, словно там залежался дверной коврик. Справиться с ним может только сверхдоза «Креста», а побороть «Крест» способен лишь черный кофе. Из ванной я вышел не раньше, чем выключилась кофеварка. Мердок в кабинете листал справочник по травам. Я натянул джинсы и вчерашнюю футболку и присоединился к нему. Скрип компьютерного кресла резанул по мозгам.

Я сделал глоток, перехватил взгляд Мердока и кисло улыбнулся.

Он улыбнулся в ответ и покачал головой.

— Как ты можешь просыпать целых полдня?

— Точно так же, как большинство людей просыпают целую ночь. — Мои предки наверняка не были крестьянами, а сам я никогда не находил какой-то особой прелести в рассвете и, если встречал его, то лишь потому, что еще не ложился. Мердок же скорее всего поднялся рано и уже провел на ногах столько часов, что об этом не хотелось даже думать.

Он бросил на стол папку, из которой выскользнули уголок листа и компакт-диск.

— Наша последняя жертва. Результаты серологической экспертизы еще не получены, но они, по всей видимости, подтвердят присутствие в крови алкоголя и наркотиков. Я позволил себе сбросить на диск несколько фотографий жертвы.

Не говоря ни слова, я открыл папку. Нет ничего лучше, как начать день со снимков покойника. Мердок откинулся на спинку стула. В свежей белой рубашке, классическом красном галстуке и светло-коричневых габардиновых брюках с острыми стрелками он выглядел так, словно только что оделся.

— Личность убитого установлена. Проститут по имени Гамелин Дананн Сидхе. Прибыл недавно, пару месяцев назад. Задерживался несколько раз.

С экрана на меня смотрело безучастное лицо Гамелина — застывшие глаза, тонкие черты, волосы настолько светлые, что бровей почти не видно. Для Дананна он выглядел молодым, лет на сто, если не меньше. Наверно, убежал из дому. А может, один из тех романтических идиотов, которых влечет мир людей.

— Что думаешь?

Вопрос не риторический и не общего плана. Мердока, по его собственному признанию, тоже влечет мир иных, иначе он не задержался бы так надолго в Вейрде. Чем больше познаешь, тем больше остается непознанного. Когда-то давно, когда я задумывался о таких вещах, человеческое любопытство злило меня и раздражало. Я полагал, что быть друидом примерно то же самое, что быть кем-то еще, что все различие только в наборе умений. Не каждый друид достигает вершины в своем ремесле, как и не каждый человек, эльф или фейри. Но такие мысли посещали меня до того, как я утратил практически всю силу, до того, как понял,

что значит лишиться способности делать привычное, до того, как осознал, что привнести настоящую интуицию в понимание действия чужой магии может лишь тот, кто умеет заставить работать собственные заклинания. Теперь у меня есть только интуиция и довольно ограниченные возможности. Не стану притворяться, будто воспринимаю такую ситуацию спокойно. С другой стороны, хотя бы что-то осталось. У людей например нет ни одного, ни другого, сколько бы книг они ни прочли. Для них это тайна в полном ее значении, в древнем теологическом смысле. И, как всегда при встрече с загадкой, они надеются, что найти ответ легко, если только владеешь секретом. Вот почему Мердок, уподобившись в простодушии и искренности ребенку, каждый раз задает один и тот же вопрос: что я думаю. Как будто доступ ко всем тайнам мира мне открыт уже самим фактом рождения.

— Ничего.

— Перестань, Коннор. — Он заложил руки за голову и потянулся. — Я же не спрашиваю у тебя имя. Хотя бы объясни, во что это все складывается. Если отталкиваться от психологии, я бы сказал, что мы имеем дело с психически больным, вымещающим злобу на жертвах, которые так или иначе ассоциируются с некоей психологической травмой. Травма эта скорее всего была получена в юном возрасте. Совершая убийство, он как бы возвращает себе контроль над ситуацией. Очевидно, мужчина, что подтверждается и агрессивным актом вырывания сердец. Если принять во внимание, что все три жертвы мужчины определенного рода занятий и что все они обслуживают клиентов-мужчин, я бы предположил, что убийца пострадал от мужчины, возможно родственника.

Я невольно усмехнулся.

— Тогда почему ты сам этому не веришь?

Мердок рассмеялся.

— Я не говорю, что не верю. Но выбор в качестве жертвы именно проститутов-фейри, использование вардов и ритуальное положение камня в грудную полость наводят на мысль, что есть тут нечто такое, насчет чего ты мог бы меня просветить.

Теперь уже он ухмыльнулся, а я рассмеялся.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Если исходить из того, что камни нужно заряжать, он, вероятнее всего, не человек. Вероятность того, что он заранее купил заряженный камень, невелика, поскольку, если фейри достаточно силен и способен оказать сопротивление, у него не остается права на ошибку. Один раз могло повезти, но не три. Вот почему я думаю, что убийца прибег к какому-то заклинанию еще до того, как они попали в переулок. Из этого следует, что он — фей. Я уже говорил, что на жертвах остались следы сущности человека, эльфа и фейри. Значит, выбор сужается еще больше: эльф или фейри. Ясно, что он исполняет ритуал, но мне о таком ритуале слышать не доводилось. Большинство такого рода ритуалов запрещены. Во всех убийствах прослеживается одна и та же методика. Еще один плюс в пользу ритуала. Сердце рассматривается как центр силы, следовательно, цель убийцы либо в обретении силы, либо в лишении ее жертвы. Кровавые обряды, в особенности те, что подразумевают участие людей, еще в древности были заменены символическими церемониями. У христиан, например, кровь заменило вино. Если мы столкнулись с настоящим ритуалом, то исполнитель либо очень стар, либо имеет доступ к древним знаниям.

Мердок слегка прищурился.

— Что ты имеешь в виду? Разве ритуал может быть ненастоящим?

Я улыбнулся.

— Может быть, наш Вторничный Убийца всего лишь психопат с одним-единственным мотивом: лишить контроля того, кто надругался над ним в детстве и нанес тяжелую психологическую травму. Если оставить в стороне варды, то никакого другого употребления силы, что предполагает любой обряд, я не заметил. Тот факт, что убийца фей, еще не означает использования ритуальных сил. Может быть, у него просто свой собственный ритуал расправы с фейри.

— Отлично.

— И еще одно. Не исключено, что он уже закончил. Хотя шанс невелик. Посмотри сам, совершено три убийства. Даже если ритуал ненастоящий, убийца все равно действует в определенных параметрах. Три — очень могущественное число. Первый камень был темный, почти черный, второй — серый, а последний, третий, белый. Определенная последовательность налицо. Так что…

Мердок почесал голову, потом снова пригладил волосы.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что магия не всегда магия?