Лишенное формы
Шрифт:
Я поднялся к постели и встал перед окном, опустив голову и сложив руки на груди. Диск солнца прорезал горизонт, и его теплый свет коснулся моего лба. Я глубоко вдохнул и поднял руки. Я не помнил, какое удивительное ощущение легкости приносит этот обряд, пока не начал повторять слова древнего гэльского пеана, сопровождая их простыми, но эффективными упражнениями, пробуждая уснувшие мышцы. Когда и почему я перестал это делать? Как могло случиться, что выполнение столь элементарной, но действенной процедуры сделалось для меня чем-то неважным и излишним? К тому моменту, когда солнце на мгновение замерло, словно сделав передышку, на краешке горизонта, я завершил песнопение заключительной
И все же стоя под душем, я не мог не ощущать на плечах тяжести того бремени, что принес с собой наступивший день. Вторник. Слово это снова и снова возникало в мозгу. Вполне обычное и нейтральное для большинства людей, в моем сознании оно отзывалось тревожным эхом притаившейся где-то близко опасности. Прошла неделя с того дня, как я стоял в темном переулке, склонившись над телом с вырванным сердцем. Сегодня кровавый цикл мог повториться. Я вытерся насухо полотенцем, взял чашку с кофе и перешел в кабинет.
Первым делом нужно позвонить Мердоку, узнать, как обстоят дела с кандидатом на роль приманки. В офисе его еще не было — слишком рано. Я не стал звонить ни домой, ни на бипер, а оставил сообщение. Хорошо бы найти Танси и предложить ей, если пожелает, понаблюдать за нашей операцией. Я достал из холодильника светляка, сжал в ладони и тут же почувствовал, как оживает — на удивление быстро! — крошечный замерзший комочек. Его я отправил к Джо с поручением найти Танси и ждать меня в условленном месте.
Следующий пункт — позвонить в Европу, пока еще не поздно. Заграница это почти всегда восток, а значит, на связь нужно выходить до полудня — иначе все просто разойдутся по домам. Плохие парни — народ несознательный и подстраиваться под мой график не станут.
В базе данных Авалона значилась Черил Этуорт, женщина, родившая мальчика по имени Уильям и проживавшая, согласно последним имеющимся данным, в Англии. Отцом был фейри. В Штаты она приезжала в 1960-е, следовательно теперь ей должно быть около шестидесяти пяти. Отделение Гильдии в Лондоне никогда не отличалось большим порядком в том, что касалось бумажной работы, но поскольку иные на Британских островах пользуются в некотором смысле привилегированным положением, скрывать свою связь с бывшим любовником Этуорт вроде бы ни к чему. Исходя из этого предположения, я позвонил Рори Дину, старому приятелю по далеким и смутно запомнившимся пьяным вакханалиям начала девяностых. Должков за ним накопилось немало, и тянули они отнюдь не на кружку пива. После нескольких попыток и долгих блужданий по системе голосовой почты я услышал наконец бодрый баритон Рори, извещавшего, что он ушел на ланч. Я оставил сообщение с изложением просьбы, призывом поторопиться и обещанием нанести визит.
Ситуация с Германией таких перспектив не сулила. Те, кого я там знал, относились к американцам с некоторым презрением, то есть немногим лучше, чем к обитателям Британских островов. В начале века гномы и эльфы образовали так называемый Тевтонский консорциум, ввергший мир в состояние хаоса. В конце Второй мировой войны они заключили сделку с Россией, пообещавшей не чинить препятствий их наступлению на Берлин в обмен на северо-восточную часть Германии. После падения Берлинской стены у границ захваченной консорциумом территории возникла демилитаризованная зона иных. Прошли десятилетия, но и сейчас на саммите в Таре пытаются решить вопрос о положении в прилегающих к границе районах, где продолжаются стычки между силами Тевтонского консорциума и солдатами Мэб. Эльфы постоянно угрожают отодвинуть рубежи поближе к Франции. И если люди после
Каких-либо контактов в Германии у меня не было, но я рассчитывал, что Гильдия все же найдет тех, кто мне нужен. Берлин ведет за иными неусыпное наблюдение, а те, что служат в Гильдии, находятся под бдительным правительственным контролем. До последней войны иные вели себя довольно вольно, не обращая внимания на указы и распоряжения, но после приручения атомной энергии игра вышла на новый уровень, так что им пришлось подчиниться более строгим правилам.
Вся моя информация исчерпывалась именами и датами. Герда после войны находилась в Штатах, где в 1948-м родила сына по имени Гетин. Бритт побывала в Америке в 1972-м и произвела на свет дочь, которую нарекла Уилфри. Фамилия обоих, Эльфхайм, указывала на принадлежность к клану эльфов. Связавшись с информационным центром берлинской Гильдии, я, как и следовало ожидать, услышал привычные жалобы на скудость исходной информации, но, набравшись терпения, постарался в меру вежливо изложить суть просьбы, дипломатично намекнув на срочность и назвав номера двух контактных телефонов, своего сотового и служебного Мердока, дабы подчеркнуть официальный характер запроса.
Оставалось только ждать. Я прогулялся по авеню, рассеянно разглядывая магазины и пабы. Все вроде бы знакомое, но, если присмотреться, можно заметить происходящие чуть ли не ежедневно перемены. Там — новая вывеска, здесь — свежая краска. Одни бывают здесь часто, другие от случая к случаю, третьи приходят впервые и уходят навсегда. Для меня же картина остается неизменной, особенно по утрам, когда улица еще не проснулась и кажется сценой, пустой и только ожидающей вечернего спектакля. Увидев меня, сидящая на тротуаре старуха в рваном свитере, со свисающими из-под черной вязаной шапочки седыми волосами потрясла картонной чашкой. Что-то забренчало.
— Мелочь за истину! Мелочь за истину! — пробубнила она, наблюдая за мной равнодушными глазами.
Порывшись в кармане, я извлек несколько монет. Истина меня не интересовала — просто захотелось дать ей денег. Обычно я не откликаюсь на призывы уличных побирушек. В Вейрде их слишком много, и стоит только начать, хоть раз бросить дайм, как тебя запомнят, и проходу уже не дадут. Но было еще рано, и я, остро переживая свое бессилие в других вопросах, опустил в чашку пару четвертаков. Она посмотрела на меня уже внимательнее и вдруг расщепила в ухмылке беззубый рот.
— Перемена.
— Что?
Старуха сменила позу, прислонившись к ящику из-под газет.
— Тебя ждут перемены, и они уже начались. — Она еще раз усмехнулась и закрыла глаза, сделав вид, что уснула.
Я невольно улыбнулся и побрел дальше. Может быть, старуха и впрямь наделена даром, позволяющим ей время от времени изрекать истину, а может, она всего лишь заурядная попрошайка с парой отработанных фокусов. В любом случае опыт подсказывает, что перемены не всегда к лучшему. Куда важнее знать, как ими правильно распорядиться.
Центральная часть авеню уже принарядилась к праздничному шествию. Старые фонари украсили блестящие целлофановые солнца, соединенные между собой веселенькими зелеными баннерами, призванными символизировать то ли лето, то ли свежую траву. Стены зданий оклеены афишами, рекламами и объявлениями, извещающими о распродажах, концертах и прочих увеселительных мероприятиях с участием местных музыкальных знаменитостей.
В кармане завибрировал сотовый — почти как оживающий в руке светляк. Звонил Мердок.