«Линкольн» для адвоката
Шрифт:
Через пятнадцать минут я остановил машину перед хранилищем на Окснард-авеню в северном Голливуде. Там, за двойными дверями гаража, в моем распоряжении пятнадцать сот квадратных футов площади, которые принадлежат человеку, чьего сына я защищал по делу о хищении средств. Я помог ему избежать тюрьмы, уладив дело до суда. Вместо гонорара отец предоставил мне этот склад на год в бесплатное пользование. Но его сын, подсевший на наркотики, продолжал то и дело попадать в беду и соответственно мой срок бесплатного владения все время продлевался.
Здесь находились материалы по закрытым делам,
Подняв одну из дверей гаража, я прошел к архиву: подписанные коробки с документами располагались в хронологической последовательности на стеллажах. Я нашел полки с делами двухлетней давности и водил пальцем по спискам имен, пока не наткнулся на Хесуса Менендеса.
Я снял коробку с полки на пол и опустился на корточки. Дело Менендеса закончилось быстро. Он почти сразу признал себя виновным, и окружной прокурор даже не успел толком им заняться. Поэтому его дело состояло всего из четырех папок, да и те большей частью содержали копии документов, относящихся к полицейскому следствию. Я перебрал бумаги в поисках фотографий и наконец, в третьей папке, нашел то, что искал.
Хесус Менендес признался перед судом в убийстве Марты Рентерии, двадцатичетырехлетней танцовщицы. Она была смуглой брюнеткой с темными глазами и широкой белозубой улыбкой. Ее нашли с ножевыми ранениями в своей квартире в районе Панорама-Сити. Перед тем как заколоть, ее избили, и удары – в противоположность Реджи Кампо – пришлись на левую сторону ее лица. Я нашел в деле ее фото крупным планом, с прилагающимся отчетом о вскрытии. И вновь согнул снимок вдоль, так чтобы на одной половинке осталась нетронутая часть лица.
Сидя на полу, я положил перед собой обе сложенные вдвое карточки: Реджи Кампо и Марты – и приставил одну к другой по линии сгиба. Не считая того, что одна из женщин умерла, а другая – нет, обе половинки почти идеально подошли друг к другу. Женщины были настолько похожи, что могли бы сойти за сестер.
Глава 18
Хесус Менендес отбывал пожизненный срок в «Сан-Квентине» [31] из-за того, что вытер свой пенис о висевшее в ванной махровое полотенце. Под каким бы углом ни смотреть – суть сводилась именно к этому. Полотенце стало его роковой ошибкой.
31
Старейшая тюрьма в Калифорнии, расположена к северу от Сан-Франциско.
Сидя, раскинув ноги, на цементном полу склада с веером разложенных вокруг бумаг из досье, я заново знакомился с обстоятельствами дела, над которым работал двумя годами ранее. Менендеса признали виновным в убийстве
Дело Менендеса стало громким, но строилось целиком на косвенных уликах. Кроме того, он сам навредил себе, признавшись полиции – еще до того, как к делу подключился я, – что находился в квартире девушки в ночь убийства. Но окончательно его погубила ДНК на розовом махровом полотенце в ванной комнате жертвы. Эту улику я не мог нейтрализовать – такую вращающуюся тарелочку невозможно было сбросить наземь. Судебные адвокаты называют подобную улику айсбергом, потому что из-за нее корабль идет ко дну.
Я взялся за дело Менендеса в качестве, так сказать, торговца, продающего товар заведомо с убытком с целью привлечения покупателей. Менендес не имел достаточно средств, чтобы оплатить время и усилия для выстраивания основательной и всесторонней защиты, но дело приобрело значительный общественный резонанс и я с удовольствием обменял свой труд на бесплатную рекламу. Менендес обратился ко мне, потому что всего за несколько месяцев до его ареста я успешно завершил дело его старшего брата Фернандо, связанное с героином, сведя предъявленное обвинение в хранении и продаже только к хранению. Вместо тюрьмы парень получил всего лишь условный срок.
Следствием моего успеха стало то, что Фернандо позвонил мне в ту ночь, когда Хесуса арестовали за убийство Марты Рентерии. Перед этим Хесус добровольно отправился в ван-нуйсский полицейский участок, чтобы поговорить с детективами. Дело в том, что портрет его накануне показали в «Новостях» по всем местным телеканалам, и особенно активно его крутили на испаноязычных. Тогда он сказал родственникам, что пойдет к копам, чтобы оправдаться, и вернется домой. Но он так и не вернулся, поэтому его брат позвонил мне. Я сказал Фернандо, что надо раз и навсегда зарубить себе на носу: никогда не ходить в полицию, не проконсультировавшись с адвокатом.
До того как брат Менендеса позвонил мне, я уже видел многочисленные телевизионные сообщения об убийстве «экзотической танцовщицы», как окрестили Рентерию. В сводках показали и нарисованное полицейским художником лицо мужчины латинского типа, он, как установило следствие, шел за жертвой из клуба. Я знал, что опережающий, еще до ареста, интерес массмедиа к делу скорее всего придаст ему широкую гласность, которую обеспечит телевидение, и я смогу хорошо на этом поживиться. Я согласился взять дело. Бесплатно. Что называется, ради общественного блага и во имя торжества самой судебной системы. Кроме того, дела об убийствах немногочисленны и попадаются редко. Поэтому всегда, когда есть возможность, я стараюсь их не упустить. Менендес был двенадцатым по счету обвиняемым в убийстве в моей практике. Первые одиннадцать отбывали тюремные сроки, но ни одного не приговорили к смерти. Я считал это своим достижением.