Линия Маннергейма
Шрифт:
– Как раз недалеко от Невского. И по вашим же утверждениям, вы были примерно в тех местах в то время. Так что могли и заглянуть.
– Никуда я не заглядывала. Во сколько меня там видели?
– В шестом часу.
– Это вообще ни в какие рамки не укладывается!
– Как раз очень хорошо укладывается! Так что давайте проедем в отделение, а затем проведем очную ставку. Видели, небось, как это делается? Це подставные, це понятые, – процитировал капитан известную фразу из фильма «Место встречи изменить нельзя».
– Вы хотите меня арестовать?
– Видно, невнимательно смотрели. Чтобы арестовать, нужно…
– Да, ордер, по-моему, если я правильно
– Собирайтесь, потом все узнаете. Познакомитесь с работой милиции вживую, так сказать. Это поинтереснее книжек будет.
– Но вы не имеете права! – возмутилась Лера.
– Я могу задержать вас. До выяснения обстоятельств. На трое суток. Показать, где это написано?
– Поверю на слово. А что брать с собой? Сухарей не насушила.
– Набор для маникюра.
– Вы шутите так? Я переоденусь, можно? А душ нельзя принять? Я же после садовых работ.
– Хорошо, только я осмотрю ванную. Вдруг там окно, и вы сбежите куда подальше.
– Осматривайте.
Лера провела капитана в ванную комнату. Он убедился, что никакого окна там нет, внимательно осмотрел стены и даже простучал кафельную плитку по периметру. Кафель был старый, весь в желтоватых разводах, но держался крепко. Капитану, видимо, состояние ванной опасений не внушило, и он разрешил Лере остаться там в одиночестве.
– Только я буду около двери. Так что и не думайте сбежать.
– Куда я денусь!
Капитан стоял, слушая, как шумит вода. «Долго что-то моется, – думал он. – Но кто их разберет, женщин, может, это для них обычное дело». Минут через двадцать его обуяло беспокойство. Он забарабанил в дверь и, не дождавшись ответа, стал кричать:
– Валерия Павловна! Давайте скорее. Выходите, не то я дверь сломаю.
В ответ не раздалось ни звука, только струи по-прежнему барабанили по ванной.
Через несколько минут безответных криков он начал вышибать дверь. Она, зараза, оказалась крепкой. «На совесть делали, не то что сейчас», – подумал капитан. Раза с двадцатого дверь все-таки поддалась.
В ванной никого не было. Капитан недоверчиво оглядел каждый ее уголок, проверил даже сливное отверстие и заглянул за трубы. Везде было пусто.
– Ведьма! – сказал он в сердцах. Дальше уже пошел набор из непечатных слов. – Точно ведьма. Куда она могла деться?..
4
Федор Андреев отложил в сторону телефон. В который раз он набирал номера, какие мог припомнить, но бесполезно. «Куда же она запропастилась?» – думал Федор, глядя на новенький мобильник. Пришлось купить – старый у него украли в дороге, когда возвращался из командировки, а обходиться без мобильной связи он уже не умел и в пятницу первым делом занялся решением этой проблемы.
– Что, кого-то найти не можешь? – поинтересовался проходивший мимо грузноватый мужчина с характерным пивным брюшком. Федор все никак не мог запомнить его имени.
– Жену, – ответил он нехотя. – Вот, делась куда-то.
– Жены – они такие, – изрек любитель пива, – за ними пригляд нужен. А то зазеваешься – и нет ее. – Он засмеялся и подмигнул Федору.
Федор поморщился от неудачной шутки и пошел собираться. Чувствовал он себя скверно, ни кофе, ни минералка, которой он выхлебал почти полбутылки, запивая таблетку аспирина, облегчения не принесли. Трехдневные гулянья уже давались ему с трудом. Это раньше он мог пить каждый день и вставать на следующее утро свеженьким. «Старость дышит в затылок, – замелькали в голове мысли, – скоро сорок стукнет. Пора
Мысль о сыне снова заставила его взяться за телефон. «Опять не отвечает. Где же она шляется? На работе не появлялась, дома нет, мобильник тоже молчит. И чего я сюда поперся?» – сетовал он, разыскивая сумку среди сваленных в кучу вещей.
Он приехал в пятницу из командировки, привез новый материал и целый день торчал в редакции, чтобы успеть сдать его в номер. Потом главный принялся публично хвалить его и ставить в пример, набежали коллеги и предложили это дело отметить. Они потащились в ближайшее заведение и праздновали творческую удачу, а через некоторое время кто-то предложил поехать продолжать к нему на дачу. Выходные прошли в каком-то угаре. Они вроде бы даже ходили купаться на озеро, и вода оказалась зверски ледяной… Это Федор помнил хорошо. А вот остальное – туманно.
Когда хозяева сказали, что им надо в город, и выяснилось, что уже понедельник, он даже растерялся. И вспомнил, что машину свою оставил около редакции, поэтому мысль о том, чтобы заехать в Ярви, раз уж оказался неподалеку, пришлось оставить. Тем более никто к телефону не подходил. Нет, ну куда можно отправиться с утра в понедельник, прикидывал он, хотя время было уже далеко не утреннее. Но с похмелья соображалось тяжело.
Они молча расселись по машинам и всю дорогу так же уныло молчали. Разговоры разговаривать не хотелось. После трехдневного марафона требовался длительный восстановительный период. Поэтому кто мог – подремывал, кто тупо пялился на природу, а кто размышлял о вечном.
Федор думал о Лере. Не задалась у них семейная жизнь, не склеивалось как-то. Сколько лет вместе, а все порознь. Не о такой жене он мечтал: ему хотелось видеть рядом боевую подругу, а не квелую зверушку, которой ни до чего нет дела. Он пытался увлечь ее в журналистику – ладно, не хочешь в газете, есть журналы, радио, телевидение, наконец. Он бы помог ей, если бы она только захотела. Пусть не журналистика, черт с ней, но она не стремилась заниматься никаким стоящим делом. Сидела в своем дурацком издательстве, читала всякий бред про встречи с пришельцами и прочую муть, общалась с какими-то сдвинутыми людьми и не желала для себя ничего другого. Этого он понять не мог.
Лера стала ужасно раздражать его в последнее время, настолько, что он предпочитал почаще уезжать в командировки или отсиживался на работе и у друзей, лишь бы не приходить домой. Ладно бы родила ребенка и занялась воспитанием, это он сумел бы понять. Так нет же. Она удивительно спокойно относилась к тому факту, что у них не было детей. Это ее тоже не волновало. Его волновало, а ее – нет. Это было неправильно. В ней вообще все было неправильно. Не по-людски.
Когда они познакомились, Лера выглядела такой трогательной, такой потерянной, словно искала и никак не могла найти опору. Он, как в таких случаях говорят, подставил свое плечо, воспитывал даже, помогал, вытаскивал из всяких передряг, в которые она постоянно влипала, и рассчитывал хотя бы на элементарное понимание. Вместо этого… А, что и думать… Он вовсе не собирался на ней жениться, ему в то время нравились совсем другие женщины – умные, уверенные в себе, толковые в профессии. А она просто была где-то рядом, смешила и умиляла одновременно, словно маленький неуклюжий щенок с разъезжающимися на полу лапами. Он слишком поздно понял, что процесс пошел дальше. Слишком поздно, чтобы его можно было остановить. Лера стала ему необходима.