Линия Маннергейма
Шрифт:
Все остальное помнилось смутно. Хлопоты вокруг сестры, которая была к тому времени без сознания, машина «Скорой помощи», забравшую сестру и мать, прибежавшие на крик соседи. Вася тоже рвался в больницу, но его не взяли. Перед тем как соседка увела его к себе, доктор подошел к нему и сказал:
– Молодец. Ты храбрый. – А затем, помолчав немного, добавил, глядя куда-то в сторону: – А с отцом вам недолго мучиться осталось. Скоро он перестанет буянить.
Вася порывался еще спросить, как он собирается вылечить отца, но доктор только покачал головой, мол, не спрашивай.
Не
Сестра долго болела потом, и доктор ее лечил. Смотреть на это не позволялось никому. Вася хотел потихоньку подглядеть, но мать, застукав его, строго-настрого запретила. Доктор, выходя от сестры, садился во дворе и закуривал, прикрыв глаза. Мать принималась суетиться, предлагала угощенье, и он соглашался выпить чаю. Чай мать заваривала отменный, с разными травами, доктор с удовольствием его прихлебывал да нахваливал. Мать заливалась краской от смущения и робко интересовалась, как проходит лечение.
– Не волнуйтесь понапрасну. Организм молодой, полный сил, будет она у вас как новенькая.
– Ой, спасибочки, доктор. Уж и не знаю, сумею ли отблагодарить. – Она пыталась поклониться чуть ли не до земли.
– Встаньте, пожалуйста, и не делайте так никогда, – сердился доктор.
– Ну как же… ведь если б не вы, убил бы Ленку, ирод. Царствие ему небесное, уж и умереть по-человечески не сумел. Ни могилки тебе, ни креста. Грех на нем, видать, большой. Прости, Господи, душу его горемычную…
– Благодарите Василия. Теперь он у вас глава семьи, – и доктор кивал в сторону мальчишки, который наблюдал за ними во все глаза. – Понял? Теперь ты отвечаешь за мать и сестру.
Вася чувствовал себя героем и был страшно горд. Счастье вливалось в него полноводной рекой оттого, что в этой новой жизни он занимает такое важное место и что доктор его похвалил. Он не совсем понимал, как должен отвечать за сестру и уж тем более за мать, но все равно это было приятно.
Доктор ему наконец-то объяснил, кто такие берсерки. Это были древние викинги, принимавшие перед сражением настой из мухоморов, отчего у них напрочь пропадал страх. Они рвались в бой, сметая все на своем пути и наводя ужас на все живое. В этом состоянии, которое считалось «священным безумием», они становились уже не просто воинами, а настоящими демонами войны.
– А батя… как же… откуда… он вроде эту… обычную водку пил, а никакую не «мухоморовку»? – растерялся Вася.
– В яблочко вопрос, – покивал доктор. – Тут просто и не объяснишь. Все дело в генах.
– А это чего такое?
– Наше самое главное наследство. Что мы получаем от родителей.
– Мне пока еще ничего не давали.
– Все у тебя есть! – засмеялся доктор. – Но это наследство нельзя увидеть или потрогать, потому что находится оно внутри.
– А как оно туда
– С кровью передается. Тебе – от отца с матерью, а им – от своих родителей, и так дальше до самых давних предков, о которых ты и не знаешь ничего. Но какая-то их часть живет в тебе и может проявиться самым неожиданным образом. Например, «берсерком». Понял?
– Нет.
– Ну хорошо, смотри. Ты и сестра похожи между собой?
– Как бы не так! Она же девчонка… Ничего общего!
– Но ведь волосы у вас одного цвета?
– А глаза разные! У нее мамкины, а у меня, как у отца, темные.
– Видишь, ты все понимаешь, оказывается. Это значит, что она будет больше походить на мать, а ты – на отца.
– И у меня тоже будет этот… «бесеркир»?
– Все зависит от тебя.
– Как это?
– Если станешь пить, как отец, – может, и будет.
– Водку? Да ну ее, она противная и жжется сильно. Вино, и то вкуснее.
– А ты, оказывается, уже разбираешься в спиртных напитках! – захохотал доктор. – Ну и поколение пошло!..
Именно тогда Василий всерьез озаботился, чтобы и близко не подпустить к себе никакого «священного безумия». Образ разъяренного бати так ярко вставал перед глазами, что больше всего на свете не хотелось стать таким, как он.
Василий Рядовой был, наверное, самым малопьющим опером не только в своем районе, но и во всем Петербурге. От пива он, конечно, никогда не отказывался, но всякие там крепкие напитки…
Быть трезвенником для мужика – дело вообще непростое, а уж в милицейской среде – просто нонсенс. Постоянные шуточки и подкалывания, прихваты на «слабо» и прочие знаки внимания удовольствия не приносили. Пришлось в свое время подумать, как перехитрить природу. Как говорил их криминалист: «Если у тебя есть проблема – исследуй ее, и ты поймешь, в чем корень». Искать причину своих ожидаемых бед Василий не собирался, поскольку она и так была прекрасно известна. Но вот как будет вести себя организм, столкнувшись с большой дозой алкоголя, – это его интересовало более чем серьезно.
Проведя тщательный опрос знакомых и вооружившись разными пособиями по «культуре пития», он вначале досконально изучил теоретический курс, а затем перешел к практике.
Закрывшись в комнате в общежитии, Василий потреблял разные напитки и внимательно следил за своей реакцией. Пил на повышение градуса, затем на понижение градуса, смешивал спиртное в невообразимых сочетаниях и количествах. Он наблюдал за собой с дотошностью ученого, ставящего научный эксперимент, результаты которого непредсказуемы.
В итоге нашел, что искал, и, удовлетворенный исследованиями, влился в ряды нормально пьющих мужиков.
Оказалось, что присутствие сахара в крепких напитках действует на его организм как снотворное. Поэтому после изрядной дозы принятого было достаточно рюмашки-другой какого-нибудь тошнотворного ликера, чтобы он заснул крепким сном. Но ликер в их ассортименте встречался нечасто, поэтому в ход шли более привычные средства – сироп, например, или сахар, растворенный в водке. Когда Василий чувствовал, что потеря контроля близка, просто принимал находящийся под рукой сладкий «коктейль».