Лимеренция
Шрифт:
К тому времени, как мы танцуем еще две песни, у меня немного кружится голова от всех этих вращений, а полбокала шампанского все еще разливается по моей крови, поэтому я отстраняюсь от Адриана достаточно надолго, чтобы найти ванную.
Я избегаю туалета в Гримальди-холле, зная, что он будет кишеть разодетыми девушками, пытающимися сделать групповое фото, или в последнюю минуту терпящими неудачу с прической и макияжем, предпочитая туалет за пределами бального зала.
К счастью, здесь пусто.
Я прислоняюсь к одной из мраморных раковин, закрываю глаза
Скрипит дверь, и я приоткрываю один глаз, мой желудок сжимается, когда я краем глаза замечаю знакомое платье с коротким вырезом.
Отлично.
Ее каблуки стучат по мрамору, когда она входит, останавливаясь недалеко от раковины, над которой я склоняюсь.
— Извини, тебе нужно воспользоваться раковиной? — Спрашиваю я полусаркастически, вспоминая последний раз, когда она загнала меня в угол в ванной и потребовала, чтобы я перестала «просить Адриана о благотворительности».
Я поворачиваюсь к ней, готовая к чему угодно — но выражение ее лица приковывает меня к месту.
Это сомнение, поражение и опустошение одновременно — поразительная грубая версия Софи, которую я никогда не видела, — и когда она говорит, в ее голосе нет того фирменного чувства превосходства.
— Мне нужно знать, — вот и все, что она говорит.
Я прижимаюсь спиной к раковине, не зная, что делать с этой Софи. Вот и вся моя привычная полоса.
— Что?
Возможно, это флуоресцентное освещение играет со мной злую шутку, но, клянусь, у линии ее ресниц блестят слезы.
— Мне нужно знать, как ты это сделала.
Я просто моргаю, глядя на нее.
Ее губы, накрашенные в тон платью, изгибаются в усмешке.
— Не прикидывайся дурочкой. Мне нужно знать, как ты это сделала. — Ее голос дрожит.
Немного жалости шевельнулось в моей груди.
— В чем дело? — Она огрызается, когда я не отвечаю сразу. — Серьезно. Расскажи мне. Расскажи мне, как ты добилась, чтобы этот чертов Очаровательный Принц заискивал перед тобой.
Ты даже не знаешь, за кем гоняешься, я хочу сказать. Он не твой Прекрасный принц. Он ни для кого не Прекрасный Принц.
— Софи…
— Четыре года моей жизни. Я делала все. Никакой косметики. Тонны косметики. Каштановые волосы. Светлые волосы, которые… — Она дергает себя за прядь своих рыжих волос и усмехается. — Кстати, на мне это смотрелось ужасно . Я прикидывалась прилипалой. Я играла в недотрогу. Я пыталась заставить его ревновать. Я делала все, а он даже не взглянул на меня дважды. Он ни на кого никогда не смотрел дважды. Честно говоря, я начала думать, что он просто асексуал или что-то в этом роде. — Софи указывает акриловым ногтем в мою сторону. — Но потом появляешься ты, и он набрасывается на тебя. Итак, прежде чем закончится
Ее взгляд яростный и непреклонный, и хотя я не думаю, что я чем-то обязана Софи Адамс, эта волна жалости раздражающе настойчива.
Она никогда бы не поверила ничему, близкому к правде, но…
— Ты действительно хочешь знать?
Она выжидающе смотрит на меня.
Я вздыхаю.
— Я нравлюсь ему, потому что я — единственное, чем ты не являешься.
Ее взгляд становится острее.
— Что именно?
Я поднимаю руки вверх в жесте капитуляции.
— Благотворительный проект.
— О, пожалуйста, — усмехается она. — Скажи мне правду.
Я качаю головой.
— Нет, это правда. Ты с ним встречалась. У него настоящий комплекс спасителя. У меня есть слезливая история, которая задела его за живое.
— Ты, должно быть, шутишь, — невозмутимо отвечает она.
Я притворно пожимаю плечами.
— Ты можешь быть кем угодно, Софи. Но не бедной.
Она изучает меня с головы до ног, как будто может обнаружить флакон с феромонами или книгу по колдовству, засунутую у меня в карман, и тут же усмехается, когда ничего не находит.
Она бормочет что-то себе под нос, что звучит подозрительно как пустая трата моего гребаного времени, прежде чем выйти из ванной, не сказав больше ни слова.
Я не могу сдержать улыбку на своем лице.
Это не смешно — на самом деле — но я думаю, что это, возможно, единственное объяснение, на которое купилась бы Софи.
Печальный случай с благотворительностью и мальчик с обливающимся кровью сердцем, который не смог устоять.
Это не могло быть дальше от истины.
***
Я возвращаюсь на вечеринку и обнаруживаю, что Дин Робинс втянул Адриана в оживленную беседу через весь зал, и что аукцион начался.
Это было официальной причиной проведения Бала в честь Святого Бенедикта: пожертвованные предметы от студентов и преподавателей будут проданы с аукциона, вырученные средства пойдут на благотворительность, которая финансирует исследования неврологических расстройств.
Неофициально это укрепляет репутацию школы и дает каждому повод снять школьную форму и принарядиться.
Пенелопа Лоусон, одетая в вулканически красное платье с блестками, ведет прием гостей с балкона второго этажа.
— И наш следующий лот… — Она, хихикая, косится на карточки в своей руке. Я предполагаю, что она выпила не один бокал шампанского. — Тест-драйв на Ламборджини Тристана Белла!
К тому времени, как я хватаю еще один бокал шампанского, он стоит уже 300 долларов.
Далее следует бутылка марочного вина, которая продается на аукционе за 1500 долларов одному из профессоров. Несколько старшеклассников пытаются участвовать в торгах, но факультет сопровождения отказал им.