Лиля
Шрифт:
Он мечтал не украсть, а шаг за шагом завоевать ее сердце. Борис думал, что с помощью нежной заботы и искреннего участия он быстро станет для жены незаменимым, потом она не сможет без него жить, а когда у них появятся дети, они станут единым, неделимым целым.
«Идеальный медовый месяц в райском местечке – то, что нужно для зачатия нашего первенца», –с улыбкой думал Борис, бронируя короткий отпуск на Кипре.
Дело оставалось за ним, а в себе он не сомневался. Однако в первую же ночь ему пришлось сказать:
– Извини, что так быстро. Я так долго ждал тебя…
Лиле было нечего ответить. Её сексуальный
Мать учила её тому, что быть хорошей женой значит быть проворной хозяйкой и заботливой матерью. Лиля рано научилась искусно готовить и делать всю домашнюю работу, однако у нее были и свои мысли на этот счет.
Ей было грустно от того, что отношения отца и матери далеки от идеала. Ей казалось, что они живут друг с другом не как супруги, а как соседи – в силу привычки и обстоятельств. Она давно поняла, что между ними нет страсти, нет нежности, и думала, что причина кроется в том, что Ольга Николаевна давно перестала ухаживать за собой.
Действительно, она всё реже ходила в парикмахерскую, перестала делать маникюр. Кокетливые сарафаны на бретельках, яркие блузки и плиссированные юбки уступили место унылым, мешковатым платьям. Украшения она больше не носила, косметикой не пользовалась. Лиле было больно наблюдать, как мать год за годом опускается, превращаясь в обрюзгшую немолодую женщину.
«А ведь в юности она была такой хорошенькой, даже красивой!» – сокрушалась Лиля, разглядывая студенческие фотографии Ольги Николаевны.
Лиля пыталась вернуть интерес матери к красивой одежде и своей внешности. Она показывала ей новые модели в журналах, подбирала маски для лица, но мать с ласковой снисходительностью повторяла ей одно и то же:
– Твоему отцу все равно, доченька.
Благодаря своей жизнерадостной, любящей натуре и бесчисленным делам Ольга Николаевна находила повод для улыбки и после того, как отражение в зеркале перестало ее радовать, а глаза лишились игривого юношеского блеска.
Тем не менее Лиля думала по-своему. Она часто замечала, с каким восхищением мужчины смотрят на ухоженных, со вкусом одетых женщин разного возраста и буквально понимала фразу «красота спасет мир». Для себя она решила, что всю жизнь, несмотря на житейские обстоятельства, будет как следует следить за своей внешностью.
Обычно Лиля начинала день с разминки и пробежки, но здесь, в этом райском уголке, ей не хотелось спешить. Она размеренно изучала грубоватую, аскетичную природу Кипра, прислушивалась к дыханию ветра, старалась уловить тонкий аромат листвы и цветов, солоноватый запах моря. Лиля чувствовала нежное прикосновение солнца к обнаженным плечам – и ее сердце замирало от наслаждения.
Тем временем солнце всходило все выше, свежесть утра растворилась в тепле распускающегося дня, и на пляже началась подготовка к приему гостей. Лиля присела на край лежака, зачарованная набегающими на берег бирюзовыми волнами. Но внезапно поднялся ветер, и она увидела, что прямо на неё стремительно летит раскрытый пляжный зонтик, вырвавшийся из рук паренька, работающего на пляже.
Лиля застыла от неожиданности, её глаза стали огромными от ужаса. Но буквально в одном метре от неё другой служащий
– Thank you… thank you very much! [2] – взволнованно пролепетала Лиля, преисполненная благодарности за своё спасение.
– You are welcome, miss! [3] – простодушно ответил парень и вернулся к работе.
Лиля пришла в себя и с интересом посмотрела на своего спасителя. Широкие плечи, золотистый загар, открытая, обаятельная улыбка… К этому нужно добавить отличную реакцию, спортивную подготовку и своевременную бескорыстную помощь. Лиля была сражена. Новые чувства поглотили её и затмили восхищение окружающим пейзажем.
«Может быть, я поспешила с замужеством?» – в шутку подумала она и тут же одернула саму себя. – «Нет-нет, я поступила правильно! Борис меня любит – это важнее всего! Кстати, мне давно пора вернуться в номер. Прошел уже час, как я ушла на прогулку. Борис наверняка проснулся и ждет меня, чтобы вместе идти завтракать».
Однако уходя с пляжа, Лиля оглянулась в надежде еще раз увидеть своего спасителя, но он уже скрылся из вида.
Зайдя в номер, Лиля сразу же почувствовала знакомый аромат, который невозможно спутать ни с каким другим. Это был запах белых роскошных лилий, неожиданно появившихся на круглом столике в гостиной.
– Какая красота! Спасибо, любимый! – воскликнула Лиля и зарылась лицом в длинные упругие лепестки, словно источающие свет своей белизной.
Борис счастливо улыбался, наблюдая за женой. Он был готов сделать все, что угодно, чтобы её глаза также сияли, глядя на него, как на эти изысканные, ослепляющие цветы.
– У нас еще есть немного времени до завтрака, – сказал Борис и крепко обнял жену, – не будем его терять…
Лиля и Борис заняли столик у бассейна. За завтраком молодая жена с увлечением рассматривала других гостей, приехавших отдохнуть на Кипре. Здесь были семейные пары всех возрастов, дети и подчеркнуто ухоженные одинокие молодые девушки. Одна из них, блондинка в легком бледно-розовом платье, перехваченном поясом на тонкой талии, с полным подносом еды направилась к столику Лили и Бориса.
– Доброе утро! Можно к Вам присоединиться? – спросила она.
– Да, пожалуйста, – ответила Лиля, отодвинув в сторону тарелку с остатками яичницы и свежих овощей.
– Вы здесь одна? – поинтересовалась незнакомка.
– Нет, я с мужем. У нас медовый месяц, – ответила Лиля, и ее щеки внезапно залил румянец.
– Извините, если я помешала, – немного смутилась гостья. – Обычно в это время в ресторане всегда есть свободные столики, но, похоже, вчера заселилось много новых гостей.
– Вы нам вовсе не мешаете, – живо возразила Лиля. – Вы давно отдыхаете на Кипре? – дружелюбно спросила она, чтобы поддержать разговор.
– Почти месяц… – глубоко вздохнув, ответила девушка. – Если честно, я жду предложения от одного крупного местного торговца. Он все тянет, а отдых здесь, надо признать, недешевый… Однако мне отступать некуда.
Лиля удивилась и присмотрелась к незнакомке внимательнее. Да, она была хороша собой: лет двадцати пяти; легкая и изящная, как фарфоровая статуэтка; невысокая, но сразу привлекающая к себе внимание.