Лиля
Шрифт:
– Смотри, смотри, Валентина, – громко обратилась одна пышногрудая родственница к другой, – твой-то Колька все с молодыми девицами отплясывает! Гляди, гляди! Как коршун над добычей, кружит вокруг них!
– Пусть его, – отмахнулась Валентина, взглянув, однако, на мужа. – Старый шут! Нужен он им, как соринка в глазу!
– И то верно! – великодушно согласилась глазастая дама.
Вообще дальние и близкие родственницы, наскоро обменявшись житейскими новостями, на удивление мало общались между собой, отдавая должное горячим и холодным закускам, а также самому торжеству. Им хотелось все-все запомнить, чтобы позже рассказать приятельницам
После того, как дети выросли и выпорхнули из родительского гнезда, немного в их монотонной жизни осталось радости, событий и даже тем для разговоров. Получив долгожданные свободные часы, они совершенно не представляли – что с ними делать?
Когда первый день свадьбы закончился, выяснилось, что молодым супругам негде уединиться. Приезжих гостей удалось разместить, но для молодоженов не нашлось свободной комнаты.
В первую брачную ночь Лиле предстояло ночевать с сестрой и племянницей Бориса. Ей показался забавным такой неожиданный поворот, но она была рада отдохнуть от суеты и волнений этого длинного дня. К счастью, свадьба прошла так, как она мечтала – все гости восхищались ею и радовались за молодых.
В отличие от жены Борис не мог скрыть досады и разочарования. После все церемоний и скучных формальностей он жаждал заключить жену в объятия и наконец получить то, чего он больше всего желал и так долго откладывал.
Борис не первый раз сожалел о своем решении «сделать все как надо», но теперь его желание проявить уважение к своей невесте и ее семье казалось ему величайшей глупостью.
«Завтра все наверстаем», – пообещал себе он, усилием воли возвращая приветливое выражение своему доброму, симпатичному лицу.
Сняв свадебное платье с кружевной отделкой и распустив роскошные темные волосы, Лиля смотрела на себя в зеркало в спальне своего мужа. Жемчужное ожерелье на ее шее излучало мягкое сияние, как лунный свет, но в глазах читалось глубокое волнение.
За спиной Лили отражалась комната, в которой не было знакомых с детства вещей и, возможно, поэтому ей здесь было не очень уютно. Чопорная, старомодная обстановка соответствовала вкусу ее свекрови, Серафимы Игоревны, но она не думала о том как переделает эту комнату или о том, что в ее жизни началась новая глава. Она вспомнила о том, как первый и единственный раз отдалась мужчине.
Илья был ее первой любовью, она мечтала провести с ним всю жизнь. Он был душой компании – его неутомимая веселость и спортивное телосложение приковывали взгляды всех расцветающих девушек. Он мог выбрать любую из них, но Лиле казалось, что к ней он особенно внимателен, даже нежен. Илья поэтично называл её Белая Лилия и как-то пел под гитару популярную в конце девяностых песню, обращаясь к ней одной:
Lady, I just feel like
I won’t get you out of my mind…
I feel love for the first time
and I know that it’s true
I can tell by the look in your eyes [1].
В тот момент Лиля была бесконечно счастлива, ей хотелось раствориться в этом блаженстве и проживать его снова и снова.
Вскоре, поддавшись очарованию своей мечты, она убедила себя в том, что мяч на ее стороне, и
Лиля искренне верила, что если Илья станет её первым мужчиной, то сразу признается ей в любви и сделает предложение. Однако после неловкого, болезненного, разочаровавшего первого раза она поняла, что ошиблась.
Лиля хорошо помнила тот вечер. После торопливой, неискренней страсти Илья вышел покурить на кухню, а ей нестерпимо захотелось уйти, остаться одной. Она вышла на улицу, и беспросветная, черная тоска навалилась на нее. Лиле было обидно до слез, что она так глупо потратила то, что вернуть уже невозможно.
Сгущались сумерки, тускнели яркие краски, мигали равнодушные огоньки рекламных вывесок. Дойдя до перекрестка, Лиля остановилась, не заметив, что светофор не работает, а пешеходы переходят дорогу, обгоняя ее. Из оцепенения ее вывел озадаченный взгляд водителя черной машины, остановившейся рядом с ней. Сделав над собой усилие, Лиля прогнала грустные мысли и пошла дальше.
«Все проходит. Обида постепенно тает, остаются лишь разбитые мечты да жизненный опыт… Мои лепестки осыпались, их унесло холодным ветром. Но лилия – не роза, у которой всего один бутон и неповторимый шанс расцвети. Лилия цветет несколько раз, и я расцвету! Меня ведь не случайно назвали Лилей».
Глава 2
Поднявшись с постели, Лиля открыла окно и впустила в комнату новый день. Под окном она увидела величавое оливковое дерево, ярко-розовый олеандр и пышные белые розы. Небо было таким спокойным и безоблачным, что казалось застывшим, неживым. Вдруг Лиля услышала звонкое щебетанье птиц и оглянулась. Счастливый муж спал, обхватив подушку руками, и даже громкие, заливистые трели не потревожили его глубокий сон.
«Как было бы чудесно гулять здесь каждое утро!» – подумала Лиля, очарованная красотой нового дня.
Она бесшумно проскользнула в гостиную и решила не дожидаться, когда проснется Борис. Ей не терпелось начать знакомство с Кипром.
Оставив супругу короткую записку, Лиля надела шорты, белоснежную майку, легкие сандалии и вышла из скромного номера трехзвездочного отеля в Айя-Напе.
Солнце уже село, и остров погрузился в темноту, когда самолет снизился настолько, чтобы можно было с высоты увидеть хотя бы его часть, поэтому Лиля смутно представляла себе, где находится. Она с нетерпением ждала следующего дня и теперь медленно брела по пляжу, наслаждаясь чуть слышным шелестом волн и легкими прикосновениями ветра.
Лиля шла навстречу поднимающемуся солнцу, которое меняло свой цвет, превращаясь из бледно-желтой кляксы в режущий глаза маслянистый блин.
Был седьмой час утра, и по дороге она встретила лишь одного грузного, пожилого мужчину, снимавшего на камеру истинное чудо природы – восход солнца.
«Старик и солнце», – подумалось Лиле.
Она впервые была на море и никогда раньше не летала на самолете. В порыве перелившейся через край радости, не подумав, Лиля сказала супругу, что уже ради этого стоило выйти замуж. Позже она пожалела о своих словах, но Борис не придал им значения. Он знал, что Лиля не любит его – по крайней мере так, как ему бы этого хотелось. Но для этого у них вся жизнь впереди.