Лиловый

Ганнибал Аноним

Морвейн пожал плечами.

В тот вечер он был мрачнее обычного и ушел к себе; Волтайр и Леарза не возражали, они вдвоем сидели на кухне и смотрели фильм. Поначалу Леарза никак не мог успокоиться и все вертелся на стуле, отпускал комментарии, заставляя Волтайр смеяться, потом потихоньку придвинулся к ней вплотную, положил голову ей на плечо.

Бел Морвейн в то время валялся в своей постели и смотрел в темнеющий потолок.

"Дар не откроется ему, сказал дед, -- подумал разведчик.
– - Небеса заберут его... я думал: небеса заберут– - означает смерть".

7,13

пк

Холодная бесснежная зима одолевала кварталы бездушных, но в Централе были слишком мощные системы отопления; и любой бездушный скорее погиб бы сам, замерзнув насмерть, чем позволил аристократу страдать от отсутствия тепла.

Это было так же естественно, как то, что день сменяется ночью.

Тонгва располагалась в глубине континента, в самом сердце огромной степи, серые просторы которой лишь разрезала полноводная река Атойятль. Древесину здесь испокон веков можно было достать лишь с трудом, и оттого даже уютный Централ был целиком выстроен из камня. Это, впрочем, не делало его менее красивым. Высокие арочные окна блестели на солнце всеми цветами радуги, демонстрируя прохожим чудесные витражи, а улицы были ровными, с замысловатым узором мостовой, и тут и там были маленькие скверики, в которых трудолюбивые бездушные насадили привезенные издалека растения.

Может быть, на Анвине были места и получше, -- на побережье или в густых лесах севера, и были города, окруженные пышными садами, но Наследнику никогда и в голову не приходило мыслей о том, чтобы перенести столицу из Тонгвы. Тонгва была символом, который должен был напоминать всем остальным о том, какова история их народа. В эту степь когда-то давно удалился великий Арлен, чтобы провести остаток своей жизни в отшельничестве и подвергнуть себя суровым испытаниям ради постижения Истины. Рано или поздно клан его потомков окончательно перебрался на берега Тонгвы, где было так трудно выживать, и какое-то время они жили здесь в нечеловеческих условиях, в глинобитных хижинах, плохо одетые и в жару, и в мороз, -- и то, и другое в степи было почти непереносимым, -- и питались тем, что могли найти, не поднимали руки на живых существ даже при угрозе голодной смерти, а их женщины даровали жизнь своим детям прямо на земле, не получая никакой помощи.

Многие умерли.

В центре города до сих пор было огромное пустое место: погост былых времен. Этому погосту была не одна тысяча лет, и всем, что напоминало о том, что здесь захоронено бесчисленное количество людей, был небольшой каменный постамент, на котором были высечены имена Наследников тогдашнего времени.

Дворец нынешнего Наследника открывал врата на главную площадь Централа, посреди которой бил фонтан, но часть его окон выходила на погост, и Наследник не раз стоял на террасе верхнего этажа, и в зной, и в стужу, и задумчиво смотрел на пустырь.

Они были самыми смелыми и взяли на себя всю ответственность. Те, кто оказался трусливее и не решился бросить всю свою жизнь на острие клинка, терпеть страшную нужду, голод и холод, оставались в поселениях на севере, а их потомки стали отличаться от степных жителей все сильнее и сильнее. Наконец они добровольно взяли себе звание бездушных и окончательно сгубили себя; аристократы с благодарностью приняли их жертву.

Наследник понимал, что без бездушных выжить было бы совсем не так просто. Впрочем, и одни лишь бездушные не справились бы; только в симбиозе они могли

существовать, как корабль без искажателей и навигаторов не в состоянии лететь сквозь черную бездну космоса, так и искажатели с навигаторами без металлического остова не сдвинутся с места.

Он опасался, что в последнее время об этом стали забывать.

Аристократы давно оставили свой аскетический образ жизни, променяли глинобитные хижины на каменные хорошо обогреваемые дворцы, а люди из бездушных прислуживали им.

Во дворце Наследника их не было; не было в них надобности. Единственный человек из окраинных кварталов являлся сюда раз в неделю для того, чтобы следить за работой отопительной системы, но обычно выше подвала он и не поднимался, так что Наследник и не видал его.

В тот день он долго стоял на своей любимой террасе, а затем спустился на первый этаж; и там он не остановился, а пошел по узкой лестнице вниз, в подвал, где было жарко и душно, а неприглядные черные машины гнали горячую воду по трубам, скрытым в стенах здания.

Высокий мужчина в грязном комбинезоне был там, в подвале, склонился возле одного из насосов и что-то чистил; когда дверь открылась, он резко поднялся на ноги и уставился на вошедшего, но ничего не сказал. Наследник снисходительно подумал: "растерялся". Не каждый день он спускается в машинное отделение для того, чтобы поговорить с бездушными.

Но сегодня что-то тянуло его вниз.

Этот человек был огромным, как буйвол, широкоплечим, ничуть не ниже самого Наследника, и глаза у него были глубоко посаженные и по цвету напоминали золу. Наследник отметил, что у него высокий лоб для бездушного, и хотя выражение лица его не подразумевало большого ума, все-таки что-то было в этих темных глазах, запомнившееся Наследнику.

– - Давно ты следишь за оборудованием здесь?
– - спросил он бездушного, который упорно молчал и смотрел на него в ответ, не демонстрируя никакого страха.

– - Не очень, -- сказал тот.
– - Старого Тонкаву разбил паралич, и я теперь вместо него.

Наследник припомнил: и верно, долгое время сюда приходил согбенный жилистый старик.

– - А тебя как зовут?

– - Яган, -- ответил бездушный.
– - Ты -- Наследник?

Он рассмеялся: позабыл, какими они могут быть непосредственными вследствие своего невысокого интеллекта.

– - Я Наследник, -- согласился он.
– - И меня зовут Марино Фальер. Ты можешь звать меня "господин Фальер". Расскажи, в каком состоянии отопительная система?

– - В хорошем, -- послушно сказал Яган, оглянулся.
– - Но могло бы быть и лучше. Третий котел подтекает, а труба от второго проржавела, надо бы заменить ее...

– - Так займись этим. Ведь твоя задача -- содержать отопительную систему в безукоризненном порядке, верно?

– - Да, -- не моргнув глазом, кивнул бездушный.

Довольный собой, Фальер ушел прочь, наверх. Но пока он шел, выражение его лица менялось, и в глазах поселился космический лед.

Он знал, он был уверен в том, что они уже здесь. Среди его людей. Вряд ли они сумели пробраться в Централ, сюда кого попало не пускают... Но там, в холодных кварталах закованных, в багровом сумраке заводов... они уже наверняка прячутся посреди адских огней, незаметные, невидимые, наблюдают, изучают, классифицируют и решают, в какой же разряд отнести эту цивилизацию. Уничтожить ли ее сразу или обождать?..