Лиловый
Шрифт:
Кэнги обращался с Черным, как с человеком.
Конечно, даже Кэнги было бы не о чем поговорить с Черным; о чем говорить со слабоумным? Каждый день Кэнги, обходя доменную печь и проверяя, как идет работа, окликал Черного, напоминая, что смена закончилась. Черный спешно бросал работу и почти бежал, -- если б ему позволяла кривая нога, он скакал бы вприпрыжку, -- к платформе, ему казалось, что неукоснительное выполнение слов Кэнги продемонстрирует его уважение. Кэнги смеялся и шел дальше. У него была по-настоящему аристократическая белозубая усмешка. Мало того, Кэнги был лишь ненамного
Однажды Кэнги, проходя мимо, с улыбкой похлопал Черного по плечу.
Черный потом долго не мог опомниться и стоял, глядя надзирателю вслед. Сердце у него билось. Это было все равно, что прикосновение божества! И никто, никто не придал этому никакого значения, и Кэнги уходил в багровую темноту завода по платформе, насвистывая себе под нос.
Возможно, если б Черный не привык к тому, что все вокруг него обращаются с ним, как с малохольным, эти отношения вылились бы в обычную дружбу, но Черный не представлял себе нормальных человеческих отношений и смотрел на Кэнги, как на бога (в его системе ценностей богами были аристократы, и потому Кэнги тоже был аристократом).
Кэнги между тем поначалу не обращал на Черного особого внимания, пока в один прекрасный день Черный не заметил, что надзиратель-аристократ стоит на платформе молча и смотрит на него пронзительным темным взглядом. Увидев, что Черный обратил на него внимание, Кэнги улыбнулся и вскинул руку.
– - Смена закончилась, Аллалгар!
Черный так и не понял, что мог бы означать этот странный взгляд.
***
Беленос Морвейн почти что валялся на диване в одном из холлов института и курил электронную сигарету, запрокинув голову. Его ноги в высоких сапогах были вытянуты, глаза прикрыты. В последнее время Морвейн выглядел совсем мрачным и разочарованным, и профессор как никто другой знал причину.
Морвейн сильно переживал из-за решения Лекса и подозревал, что отныне на его карьере разведчика поставлен жирный крест, ему даже в голову приходили мысли о самоубийстве: иной жизни он себе не представлял.
Разведывательные операции на Анвине между тем шли уже больше года. Планета была обнаружена весной четыреста двадцать девятого, и вплоть до недавнего времени они исследовали общество, населявшее ее, чрезвычайно осторожно, издалека, не сразу отправили людей непосредственно на ее поверхность, стремились разузнать как можно больше, прежде чем рисковать.
Но вот не столь давно последние группы разведчиков отправились на космическую станцию, находившуюся под прикрытием астероидного пояса в системе Сеннаар, и в их числе -- Эохад Таггарт и Каин.
Морвейн же остался на Кэрнане, в бессрочном отпуске.
– - Пока что Лекс не рекомендовал тебе покинуть ксенологический корпус, -- возразил ему профессор, стоявший у широкого окна с привычно заложенными за спину руками.
– - Просто не дал тебе никакого задания, связанного с Анвином. Быть может, он всего-навсего полагает, что тебе необходимо свободное время для руосца. И это, между прочим, тоже твои обязанности как разведчика. Помнится, в свое время ятингцами занималась
– - Мое присутствие для него не столь уж важно, -- разозленно отозвался Бел, приоткрыв зеленоватые глаза.
– - Да и что я могу для него сделать? Пересказывать содержание учебников по ксенологии? Таскать по Кэрнану?
– - И поэтому ты так много времени бесцельно проводишь здесь, вместо того чтобы оставаться в Дан Уладе?
– - почти строго перебил его профессор.
– - Тогда как научный совет подтвердил решение Лекса лишь потому, что они сочли, будто ты будешь наблюдать за руосцем. Ты же постоянно оставляешь его наедине со своей сестрой, и это рискованно.
– - Он не опасен, -- повторил Морвейн и выпрямился, раздраженно поправил рубашку.
– - Этого мы не можем знать наверняка. Да, действительно у него большие шансы на ассимиляцию, но он точно такой же несдержанный, как и его соотечественники, поведение которых тебе доводилось наблюдать вплотную на протяжении добрых десяти лет.
– - Он уже в значительной мере адаптировался, профессор. Я знаю, что вы все думаете, но я не согласен с вашим мнением.
– - Можешь сколь угодно отрицать это, -- спокойно отозвался Квинн.
– - Однако он никогда не станет одним из нас, это очевидно. Более того... как ни смешно это говорить теперь, но противостояние между Кэрнаном и Катаром до сих пор продолжается, пусть в изменившейся форме, и Леарза -- представитель той стороны.
Морвейн удивился.
– - Разве это теперь имеет значение? Все его сородичи погибли, а он остался совершенно один среди нас. И он не проявляет агрессии по отношению к нам.
– - Открыто не проявляет. Но он никогда не одобрял того, что сам называет нашим бездушием, Беленос. И не забывай о том, что Руос, может быть, и погиб, -- но остаются другие цивилизации типа Катар, например, Анвин.
Разведчик промолчал.
– - И если ему когда-нибудь доведется выбирать, Леарза предаст тебя.
***
– - Он в последнее время какой-то странный, -- пожаловался Леарза.
– - Мне даже кажется, что он избегает меня.
– - Это не так, -- Волтайр улыбнулась ему своей мягкой улыбкой.
Они сидели на террасе и пили чай; на коленях у женщины лежал планшет, но его экран погас, а Леарза уселся на своем стуле совсем по-мальчишьи, оседлав его задом наперед, и положил подбородок на спинку. В последние дни Леарзе было едва ли не скучно. Дома бывала в основном одна Волтайр, Каин третью неделю не отвечал на звонки, хотя все остальные отвечали, а Морвейн, как только что пожаловался китаб, будто бы избегал его.
– - Понимаешь, Бел очень трепетно относится к своей работе, -- пояснила Волтайр, отпив чая.
– - А теперь, судя по всему, Лекс отправил его в вынужденный отпуск. Ну, он и бесится.
– - А я-то тут при чем?
– - надулся Леарза. Волтайр вздохнула и посмотрела на него.
– - Ну, -- сказала она, -- отпуск, скорее всего, связан с тобой. Лекс полагает, что Бел несет за тебя ответственность. Но он... не из тех людей, которые умеют заботиться. Он не представляет себе, что с тобой теперь делать.