Лиловый
Шрифт:
Он устроился в заброшенном доме, разжег огонь в камине, использовав разломанные остатки мебели, и сидел в сумраке, чувствуя легкое содрогание земли под ногами. Нет; второй раз, пожалуй, ему этого не пережить... да он и не заслужил. Слишком много крови запачкало его руки. Он взял на себя эту ответственность... поздно слагать ее.
Ночь была чудовищно холодная, так что даже пламя мало спасало от всепроникающего мороза; Леарза завернулся в плащ с чужого плеча, протянул руки к огню. Он был один в целом городе; казалось, что он один во вселенной.
Но,
Они жертвовали жизнями своих товарищей, чтобы спасти чужую планету.
– - А я пожертвовал жизнью чужого народа, чтобы спасти другой, не менее чужой, -- хрипло рассмеялся Леарза в ответ.
– - Сколько их погибнет, миллионы, миллиарды?
Они все равно погибли бы. Ты лишь ускорил этот процесс.
– - Да что с тобой такое, Асвад? Ты никак пытаешься убедить меня в том, что я белый и пушистый? На тебя не похоже. ...А, или тебе тоже хочется жить?
Асвад рассмеялся в ответ. Леарза мог бы и не говорить ничего вслух, но он давно уже ни с кем не разговаривал, и звук собственного голоса немного успокаивал его.
Асвад всегда был с ним; Асвад был его частью. Что ж, безумие ничуть не хуже любого другого. По крайней мере, теперь темный бог не опаснее домашнего котенка, потому что со смертью Леарзы он и сам прекратит всякое существование.
Тебе не кажется, что есть еще дела, которые ты обязан был сделать и не сделал?
– - Я все сделал, что мог, Асвад. И ты сам знаешь не хуже меня; вероятность спастись для меня близится к нулю, если не ушла в минус. Второго шанса не будет, и кеттерлианцы -- не боги.
Все же ты можешь попытаться. Кому, как не тебе, приводить в исполнение события с вероятностью, близкой к нулю?
– - Если я попытаюсь и окончательно съеду с катушек? Как другие Одаренные моей расы, а?
Ты же в курсе, что они сходили с ума, если происходило событие с отрицательной степенью вероятности.
– - ...Да, я в курсе.
И наступила тишина. Леарза смотрел на язычки пламени в камине; тоска снедала его изнутри. Он знал и то, что слова Асвада -- всего лишь отражение его собственных чаяний. Человек -- глупое существо, человек не перестает надеяться даже тогда, когда весь мир против него.
Потом он уткнулся носом в колени и замер так на какое-то время. Чернота перед глазами странно рассеялась; Леарза потерял дыхание.
Это был сумрак, но совсем не такой, это был сумрак кухни, которую он когда-то давно так любил за яблоневые тени в окнах, за теплый пол, за круглую лампу с тканевым абажуром.
Она сидела за столом, как она часто сидела, с кружкой кофе перед собой, с планшетом в руках, но мысли ее были далеко, и она подняла голову, глядя куда-то наверх, и ее щеки чуть заметно блестели влагой. Будто опомнилась, опустила взгляд; он видел, как
Он резко вскинулся и потряс головой.
– - Нет! Не обманывай меня, скотина!
Но Асвад молчал.
Леарза выругался; от холода губы его тряслись, и он опять обхватил себя руками за колени, какое-то время сидел почти неподвижно, потом принялся яростно ерошить себе волосы.
Воля его истончилась в эти моменты, как тающий кусок масла, и ему ничего так не хотелось, как изменить собственное будущее, которое он сам прописал для себя, сдаться, выкинуть из головы все про ответственность и вину...
– - Да чтоб тебе, ублюдок!
– - заорал он.
– - Это невозможно! Слишком поздно уже, понимаешь ты?! Есть только один способ, и у того слишком маленькая вероятность...
Но она не равна нулю.
***
Ветер угрожающе завывал в пустых углах зданий, швырялся снежной крошкой, неожиданно пытался сшибить с ног. Никого здесь не было и не могло быть; космонавты, некогда обитавшие тут, были мертвы, их корабли давно сгорели в огне взрыва, устроенного обезумевшим Традонико. Но Леарза знал, что шансы есть, и потому искал.
Холод пронизывал его до костей; все, что у него было с собой, -- электронная сигарета, засунутая в карман куртки, и пистолет в кобуре под правым плечом. Он будто бы без особого смысла бродил в руинах, глядя по сторонам, но в самом деле куда более надежная, чем случайность, сила вела его; вот наконец чаяния его сбылись, и он наткнулся на заброшенный открытый полигон, на котором высилась совершенно целая ракета, устремленная носом в небо.
Нетерпение охватывало его; Леарза, позабыв о всякой осторожности, кинулся к этой ракете. Ладони его хлопнули по металлической поверхности, он обжегся о ледяной металл и чуть не вскрикнул, потом уже осторожнее осматривал ее, наконец догадался поискать взглядом лестницу. Корабли анвинитов были допотопными в сравнении с кеттерлианскими красавцами, но это было неважно теперь, он действительно нашел высокую тяжеленную лестницу на колесах, которую, должно быть, пододвигало раньше как минимум два человека, и долго с огромным трудом волочил ее, сопротивляясь ветру и холоду, наконец взобрался по ней наверх и нырнул в наполовину открытый люк.
В корабле была совершенная темнота; оставив люк по-прежнему открытым, (он в любом случае не смог бы теперь закрыть его), Леарза продолжал поиски. Корабль стоял вертикально, длинные коридоры напоминали собой шахты, по их бокам всюду были лестницы, по которым Леарза вынужден был карабкаться; вот он добрался до небольшой совсем комнаты, в которой темнели кресла, и с трудом устроился в одном из них. Сидеть было неудобно и странно: спинка кресла располагалась параллельно земле. Замерзшие руки руосца с трудом нашарили панель управления.