Лиловый
Шрифт:
– - И ты туда же, -- мягко рассмеялся тот.
– - Позволь, друг мой, сперва мне спросить тебя о твоих дальнейших рекомендациях насчет Анвина.
– - Рекомендовано ожидание. Есть основания полагать, что оставшийся на планете руосец оказывает значительное влияние на события. Альтернативные варианты обладают слишком низким значением вероятности.
– - Да, как я и думал. Этот смелый юноша неспроста предпочел остаться на планете, -- задумчиво сказал профессор Квинн.
– - Он практически чудом вывел нас из города... это означает, что у него, скорее всего, открылся его Дар. Как ты считаешь, Лекс, возможна ли еще перемена не в нашу пользу?
– - Это маловероятно. Сила влияния с Анвина значительно и быстро уменьшается. Это может означать,
– - Что же, в таком случае, не полагаешь ли ты, что пора отправить на планету автопилотируемый шаттл?
Капитаны вновь обменялись взглядами; один Лилло оставался по-прежнему спокойным и все так же хмурился (он почти всегда хмурился, впрочем, по понятной причине). Лекс помолчал, а затем ответил:
– - Принято. Рекомендовано отправить автопилотируемый шаттл, реагирующий на ДНК руосца. Пункт назначения случайный, однако по возможности близко к столице планеты.
– - Реагирующий на ДНК?..
– - переспросил Синдрилл.
– - Это логичное решение, -- ответил ему Лилло, -- таким образом воспользоваться шаттлом сможет только этот руосец. Если его Дар действительно работает, он сам будет знать, что у него есть шанс спастись, поэтому ни о чем предупреждать его не нужно.
– - Ну что, капитан Лилло?
– - мягко спросил его профессор.
– - Я отдам необходимые распоряжения, -- сказал андроид.
– - Кажется, в медицинском крыле еще сохранились образцы крови руосца.
***
Люди, отправленные Зено для переговоров, не вернулись ни через час, ни через два, ни даже на следующий день; подтверждение догадкам было получено только к ночи, когда стражи совершили рискованную вылазку и обнаружили тело одного из посланцев.
– - Они не согласятся на переговоры, -- сказал тогда Тегаллиано, -- слишком уж разгорячены. И, готов поклясться, Кандиано и Дандоло только подзуживают их, ни за что не дадут им прислушаться к голосу разума.
– - Нам придется действовать силой, господин Фальер, -- добавил Зено.
Марино Фальер сидел молча, отвернувшись, прижимая одну руку к виску, в котором горячо пульсировала боль. Видения его по-прежнему оставались несовершенными, и он не мог понять, что делать дальше. Все разваливалось на глазах. Проклятого руосца так и не нашли, он будто сквозь землю провалился, и сперва Фальер решил, что он бежал к мятежникам, которых обмануть было бы еще проще, чем аристократию Тонгвы, но потом ему доложили, что всю ночь руосец сражался вместе со стражами, обороняющими Централ, и успел, кажется, уже заслужить себе определенную славу: столь внезапно он появлялся из темноты и так метко стрелял. Теперь объявлять его предателем и преступником было чревато: никто из людей Зено не поверил бы этому, а от них сейчас зависело будущее Централа.
– - Сила -- не выход, -- резко возразил Наследник.
– - Теперь это может лишь еще больше обозлить их, и обозлит. Мы можем только помахать кулаком возле их носа, но не наносить удар. Я думаю, настала пора использовать авиацию. Зено, ангары Доченто все еще под нашим контролем?
– - Да, господин Фальер. Хотя бездушные волнуются во всех городах, до открытого бунта за пределами Тонгвы еще не дошло.
– - Отлично. Отдайте приказ: пусть устроят небольшое, но зрелищное шоу. Самолеты должны большой группой пролететь над Тонгвой туда и обратно. Ничего сверх того, поняли? Где Гальбао?.. Это его ответственность, пусть займется.
– - Он должен скоро прийти, -- осторожно сообщил глава гильдии телепатов Дзиани.
– - Мы передадим ему...
Маурицио Гальбао действительно явился менее получаса спустя; он с обычным ровным выражением выслушал слова Дзиани и коротко кивнул, ничего не ответив. Марино Фальер в это время находился в своем кабинете, где снова сидел с закрытыми глазами, уперевшись ладонями в край стола, и пытался найти наилучший путь. Что-то мешало ему; теперь
Гальбао отдавал приказы; люди, несшие дежурство на авиационной базе в Доченто, уже готовили машины к полету. У остальных советников между тем были свои дела, атаки закованных возобновились с южной уже стороны Централа, и Зено вынужден был внимательно следить за происходящим там, а Тегаллиано вовсе отправился на место боя, потому что, как управляющий, мог серьезно повлиять на исход. Увиденное шокировало даже его: закованные атаковали волнами, и выстрелы стражей косили их, тут и там мерцали телепортировавшиеся из одной точки в другую смещающие, обрывая жизни, время от времени среди самих бездушных вдруг кто-то обращался против своих под влиянием управляющего, но это не только не останавливало их: даже не замедляло. Сколько же их было? Тысячи! На глазах Тегаллиано пуля попала в живот одному из его людей, которого он помнил в лицо, -- это был опытный управляющий, не один год проработавший на сталелитейном заводе, и вот этот человек лежал лицом в грязи, и никто не обращал уже на него внимания, потому что было не до него.
Проклятые звери, подумалось Тегаллиано. Он, в общем, никогда не испытывал никаких особенных эмоций по отношению к закованным; это был материал, с которым он работал, только и всего. Но в этот момент, глядя, как они убивают его соратников, он чувствовал, как что-то болезненное и тяжелое заворочалось внутри.
Никто не знал, где в эти моменты находился руосец; между тем серые глаза его наблюдали за происходящим с башни гильдии вычислителей. Это было одно из самых высоких мест города, и отсюда он мог видеть, как серые толпы бездушных текут по узким улицам кварталов прислуги, как происходит беспорядочное движение возле южных ворот, там, где идет бой; Леарза стоял в свободной позе, сложив руки на груди, с сигаретой в зубах, и ждал. Его лицо хранило ровное выражение, и только горькая складочка в уголке рта давала понять, что он не так спокоен, как кажется.
Теодато Дандоло лежал на крыше одного из домов; в руках его была зажата винтовка, и он, пользуясь тем, что разгоряченные сражением стражи редко поднимают взгляд, по одному снимал их, высовываясь из-за печной трубы. Оттого, что он находился так высоко, он одним из первых и заметил какие-то подозрительные блики на горизонте. Он не сразу догадался, что это, потом вскинулся, позабыв об опасности, воскликнул вполголоса:
– - Авиация!
Это было крайне редкое зрелище: по естественным причинам самолеты почти никогда не летали над Тонгвой, и теперь Теодато, выпрямившись во весь рост, горящим взглядом следил за тем, как светлые пятна все увеличиваются и увеличиваются в размерах. Они были похожи на птиц в сером осеннем небе. Вот послышался рокот моторов; заметившие это люди внизу тоже задирали головы, и, кажется, Кандиано отдал приказ отступать, спрятаться в домах; Теодато тоже запоздало сообразил, что эти красивые птицы могут быть опасны, спешно сам бросился к выходу на крышу, нырнул внутрь. Уже оказавшись на чердаке, он подбежал к слуховому оконцу и мог видеть, как самолеты длинной вереницей бреющим полетом прошли над городом, скользнули над Централом, над местом боя, а потом небо оказалось испещрено черными точками. Теодато ахнул, в следующее мгновение совсем близко раздался оглушительный грохот, взрывной волной выбило стекло и отшвырнуло самого Теодато на пол; он какое-то время лежал почти неподвижно, оглушенный, потом кое-как поднял голову. Ему исцарапало лицо и руки, и кровью заливало глаза. Не сразу он осознал, что только что произошло, а когда понял, то закричал и вскочил на ноги.