Лилипут

Колосов Игорь

4

— О Господи! — снова произнес Джек, невольно пятясь. В свалке конечностей одна нога торчала почти под прямым углом. Среди мышц белел обломок кости, примерно дюйм в диаметре. Шериф и его заместитель отлично видели, что произошло. Из культи вдруг полетели обломки, словно кость была полая и была вовсе не костью, а яичной скорлупой. Что-то прокладывало себе путь наверх из округлой кости. Сонное жужжание наполнило воздух, густой от жары, словно сироп, прежде чем Чарли увидел огромную муху, раза в три больше обычной. Сначала появилась голова мухи с черными как уголь глазами, похожими на мелкие горошины. Затем показалось ее тельце. У Лоулесса перехватило дыхание, сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Таких мух Чарли никогда не видел и не слышал об их существовании (то же, как он полагал, можно было сказать и о Джеке). Еще один подарочек… Лилипута? Муха была желто-золотистого цвета. Вся, даже лапки. Одни только глаза были ужасающе черные; они напоминали дыры. Когда появилась голова, Чарли вдруг показалось, что муха посмотрела прямо на него. Да нет, он не смог бы этого заметить, хотя муха и была

гораздо крупнее шмеля и глаза у нее были большие и круглые. И все-таки, все-таки Чарли был почти уверен, что на краткий миг он встретился с ней взглядом. Было такое ощущение, будто смотришь в бездну, и… эта бездна тоже смотрит на тебя. Она заглядывала внутрь, словно читала мысли, она растворялась в душе, как яд в крови, текущей по жилам. Она всасывала в себя и всасывалась сама, и это походило на какое-то сумасшествие. Жужжание прекратилось (несколько позже Чарли заметит, что эти странные мухи жужжат почти непрерывно, даже когда не летают), точь-в-точь как маленький стертый кусочек магнитофонной ленты, пришедшийся на середину мелодии. Это продолжалось меньше чем мгновение. Затем муха отвела взгляд и зажужжала снова. Золотистое брюшко переливалось на солнце; желтизна была настолько яркой, что слепила глаза. Чарли вдруг подумал (и как только подобные мысли успевают появиться и тем более ужиться с другими, одна чудовищнее другой?), что эта муха (познакомься он с ней где-нибудь в более приличном месте, например в супермаркете «Две жизни» в отделе сувениров) была бы неплохим маленьким подарком младшей дочери. Так, забавная безделушка, которую можно положить в любом месте спальни. К сожалению, ситуация была иной. Чарли никому не пожелал бы такого подарочка. А если учесть, что он еще не знает, на что они способны… Было бы просто замечательно, если бы они лазали по трупам, откладывая свои яйца. ПРОСТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Но шериф был почему-то уверен, что способности этих тварей отличаются так же, как сами мухи отличаются от обычных мух. Золотистое насекомое принялось вальяжно чистить распрямившиеся крылышки, золотистые, как и все тело. Но жужжание не прекращалось.

— Шериф! — не своим голосом прошептал Монро. — Что это? Таких же не бывает!

— Джек… — тоже шепотом ответил Лоулесс (интуиция требовала от него не делать резких движений и говорить очень тихо). — Здесь многое уже произошло из того, чего…

— Черт! — вскрикнул Джек, и муха, усердно занимавшаяся своими крылышками, вдруг оставила свои заботы.

Чарли показалось, что она ищет глазами-дырами источник, пославший этот звук (крик «Черт!»). Но в следующую секунду Лоулесс забыл о ней, потому что увидел то, из-за чего вскрикнул Монро. Новая муха появилась из глаза того трупа, который Чарли принял на Хью Мориссона. Глаз, пустой остекленевший глаз, смотревший на солнце не жмурясь, начал дергаться, как будто его кто-то толкал изнутри. Правый глаз Хьюберта Мориссона кто-то жрал. Еще одно существо, наверное чавкая потихоньку, прокладывало себе путь наружу. Глазное яблоко наконец провалилось в образовавшееся отверстие, и вылезла еще одна точно такая же муха. Она стала неспешно чистить свою мордочку передними лапками, напоминавшими золотые нити, только очень толстые нити. Первая муха зажужжала сильнее. Вторая ответила таким же сонным звуком. Затем медленно переползла через переносицу ко второму глазу. Послышалось едва уловимое чавканье. Вторая доела (точнее, дохлебала, как суп) глаз и неторопливо начала путешествовать по телу. Быть может, в поисках новых глаз. Чарли заметил, что муха стала чуть-чуть крупнее, хотя, возможно, это был обман зрения, ведь насекомое только что набило брюшко содержимым человеческого глаза. «Должен разочаровать тебя, подружка, глаз больше нет. Ты перекусила последним». Шериф вспомнил о своих собственных глазах (и о паре глаз Джека), и у него засосало под ложечкой. Интересно, они летают? «Ну, конечно, осел! — прокричал внутренний голос — На кой черт им тогда крылышки?» Очень веский аргумент, более чем.

— Шериф… — прохрипел Джек. Чарли едва разбирал слова. — Что… что будем делать? Они какие-то странные и… наверное, опасные. Кто их знает, вдруг они… ядовитые?

— Да… да, ты прав. Надо… — Лоулесс резко замолчал. Он вдруг осознал, что совсем близко по Фелл-стрит движется автомобиль, а они с Джеком, ошарашенные (да, именно ошарашенные!) увиденным, совершенно отключились от внешнего мира. — Кто-то едет, — прошептал он.

— Да, — выдохнул Джек. Он хотел развернуться и направиться к тротуару, но шериф задержал его.

— Не двигайся, Джек, — прошептал он. Звук приближавшегося автомобиля становился все громче; машина вот-вот должна была показаться. — Обожди!

— Вы думаете, это настолько… серьезно? — Он повел глазами в сторону мух, ползавших по останкам трупов.

— Кто знает? — пробормотал шериф, пожимая плечами. — У меня нехорошее предчувствие, вот и все. Достаточно было посмотреть, как эта тварь высасывала глаз…

— Это Боб Джонс, — прервал его Монро.

Мистер Джонс был владельцем и одновременно официантом закусочной «Красный дракон», расположенной на углу Канзас и Йорк. Боб, по-видимому, направлялся в свое заведение, когда заметил «форд» шерифа со звездой на боку, а чуть правее и самого шерифа вместе с молодым заместителем Монро, кажется, его зовут Джим, или Джек, или что-то в этом роде. Джонс жил на Южной и поэтому добирался до центра по Фелл-стрит. Увидев полицейских, непонятно почему стоявших возле подъездной дорожки, Боб резко затормозил. Взвизгнули шины, и голубой «комаро» резко остановился, едва не поцеловав зад «форда». Джону просто необходимо было поговорить с кем-нибудь, а тем более с представителями закона. Когда протяжный визг распорол густой воздух, Лоулесс быстро посмотрел на мух. Они перестали ползать и уже почти не жужжали. Чарли это очень не понравилось. ОЧЕНЬ. Джонс открыл дверцу и вылез из «комаро».

5

С раннего утра Боб

испытывал смутное чувство, что что-то не так, что Оруэлл какой-то уж слишком безлюдный. Вообще-то его бизнес в последнее время нельзя сказать чтобы шел в гору, но и особых неудач тоже не замечалось. А лето так вообще оказалось просто превосходное. Боб успел не только поправить свое материальное положение, но много больше. Примером тому мог служить хотя бы вот этот прекрасный «комаро» того же упоительного цвета, что и море у берегов Эллады в книжках по истории. Даже невообразимо голубое октябрьское небо, куполом обложившее Оруэлл, казалось не таким ярким, как новенькая тачка мистера Джонса. Боб не мог надышаться на свое сокровище, и его жена Майра, пухлая женщина с добродушным лицом, уже посмеивалась над ним, но Джонс не обращал на это внимания. Каждые полчаса, улучив минутку, он пробегал через кухню в гараж, где, счастливо улыбаясь и воздевая руки к потолку (соответственно, к небу), начинал благодарить Бога, и не только Бога. Он был готов благодарить и Майру, хоть она и смотрела на его новенький «комаро» более чем снисходительно. Затем он лобызал машину, словно любимую женщину, затем протирал ее тряпочкой и снова лобызал. Конечно, «комаро» появился благодаря (в основном) удачному лету в «Красном драконе». Но сегодня у Боба появилось странное чувство, что в этот день он вполне может поваляться в постели и никуда не ездить, потому что… посетителей не будет. Посетителей в обычном понимании этого слова. Внутренний голос нашептывал ему: «Боби, ты будешь тупее ослиной задницы, если упустишь этот день, потратив его на что-то другое вместо отдыха». — «А как же „Красный дракон“?» — вопрошал Бобби. «Красному дракону» нужен отдых, и ты отдохни, Бобби! Все равно никто не придет сегодня попробовать картошки фри и твоих фирменных пирогов с блаженного вкуса начинкой, потому что все знают, ВСЕ, что «Красному дракону» нужен отдых, отдых, ОТДЫХ…»

— К черту! — громко сказал Джонс пустой спальне (Майра уже ушла на кухню готовить яичницу-глазунью) и вскочил с постели, чтобы не дать предательскому внутреннему голосу выкопать в своем арсенале еще какой-нибудь веский аргумент.

«В конце концов, — подумал Боб, — иногда рано утром (в этот момент ему показалось, что утро особенно прекрасное) хочется полежать в кровати подольше. Может, это сказывается накопившаяся усталость, а может, еще что-нибудь». Но Джонсу было не впервой одолевать собственную слабость, и он, напевая себе под нос, поскакал, словно молодой горный козлик, в ванную.

Странности начались за столом во время завтрака, и утро, принесшее в Оруэлл солнце после долгого пасмурного перерыва, перестало казаться Бобу таким уж великолепным. Майра сказала, что у Смолеттов, их соседей, никого нет дома. А ведь всего чуть больше семи. Она хотела одолжить у Сьюзан Смолетт ее чудную соковыжималку (Майра вполне серьезно утверждала, что сок из соковыжималки Смолеттов вкуснее обычного) и пошла к ним, несмотря на ранний час, — Сьюзан вставала очень рано. Но никто ей не открыл. Она вернулась домой (решив, что Смолетты еще в постели и она, может быть, разбудила их дверным звонком) и позвонила им по телефону. Но трубку никто не снял. К тому времени, когда на кухне появился Боб, ее недоумение сменилось легкой тревогой. Женщина уверенно заявила, что еще вчера Смолетты никуда не собирались отправляться на рассвете (уж она-то знала бы!), значит, должны быть дома, по крайней мере хотя бы Сьюзан.

Сначала Боб не придал этому особого значения. Ему пришло в голову, что надо бы позвонить Энни Кросби, женщине, работавшей у него, и предупредить ее, что они сегодня откроются немного позже, так что та может не торопиться. Однако у Кросби никто не поднял трубку. Настал черед Джонса прийти в недоумение. Он хорошо знал, что Энн живет с матерью, пожилой женщиной, которая почти совсем не выходит из дому. Жили они на углу Ошкош и Парис, недалеко от дома шерифа Чарли Лоулесса. Непонятно, куда это Энни могла отправиться ни свет ни заря, зная, что ей нужно скоро идти на работу? Боб позвонил еще раз, с тем же результатом. Пожалуй, Джонс не придал бы этому особого значения (мало ли куда понадобилось старушке, а Энн отвезла ее, ведь всякое бывает), если бы не Смолетты, которые тоже ни с того ни с сего куда-то исчезли. Что-то такое еще вертелось у него в голове, но он никак не мог сообразить что. Боб стоял в гостиной, сжимая в руке телефонную трубку, и рассеянно смотрел в окно.

Вот прошла Майра — она пересекла лужайку, направляясь к дому Смолеттов. Опять к Смолеттам. Так беспокоится, что не поленилась отправиться к соседям еще раз. И тут Боба осенило, вот только почему-то от этого открытия ему вовсе не захотелось подпрыгнуть и крикнуть: «Эврика!» Смутное ощущение, подсознательно тревожившее его с самого раннего утра, превратилось в совершенно ясное заключение, как только Майра исчезла из поля зрения и его взгляд остановился на проезжей части улицы. Дело было в том, что за час с лишком, то есть с той минуты, как Боб проснулся, мимо его дома не прошло ни ОДНОЙ машины. Конечно, Южную нельзя было назвать самой оживленной улицей Оруэлла, но Бобу что-то не верилось, чтобы в будний день (ладно бы в воскресенье) ни единому жителю этого района не понадобилось куда-нибудь съездить. Вообще НИКОМУ! Это просто не укладывалось в голове, да тут еще эти Смолетты неизвестно куда подевались, и… мисс Кросби. Теперь он забеспокоился и сам. Выйдя из дома, он поспешил к Майре. Та махала ему рукой, стоя у приоткрытой двери гаража. Вид у нее был испуганный. Гараж Смолеттов оказался не заперт.

— Их «вольво» на месте, — почти шепотом сказала Майра, когда он приблизился. — Почему они не открывают?

— Потому что их нет дома, Майра, — не очень уверенно пояснил Джонс.

— Но ведь машина в гараже! — возразила жена. Она вошла внутрь и направилась к двери, соединявшей гараж с домом. Боб шел следом. Подойдя к двери, Майра толкнула ее. Заперто. Изнутри. — Куда они подевались? — недоуменно пробормотала она.

Боб почувствовал себя неуютно, словно они с женой тайком пытаются пробраться в дом к соседям.