Лилипут
Шрифт:
Захотелось пить. Перед взором Дэнни потекла молочная река, и это заставило его подняться, несмотря на одуряющую лень, и подойти к холодильнику. Да, выпить холодненького молочка будет в самый раз. Он открыл дверцу, взял бутылку и… застыл. Тишину дома нарушили звуки поворачивавшегося ключа в замочной скважине входной двери. Это произошло так внезапно, что сердце больно подскочило в груди. Дэнни машинально захлопнул дверцу холодильника, и… бутылка молока выскользнула из рук. Линолеум не смягчил удара, и она разбилась на несколько больших кусков. Белая жидкость в мгновение ока хлынула на пол, растекаясь в разные стороны и образовав в конце концов большую лужу. Дэнни с ужасом уставился на последствия своей неловкости. Как это произошло? Он
— Ма! — испуганно воскликнул Дэнни, в глазах стояло недоверие. — Это ты?
Испуг еще придет к нему во всей своей силе, а пока до него дошло только, что он не слышал подъехавшего автомобиля. Энн смотрела на сына пустыми, ничего не выражающими глазами киллера. Когда мать успела подъехать к дому? Почему он не слышал шум мотора, ведь он тихо сидел в кухне, окна которой выходят на подъездную дорожку? Дэнни выглянул в окно. «Крайслер» матери стоял вплотную к крыльцу.
— Дэнни!
Она не кричала, говорила совершенно спокойно, но именно это спокойствие пронзило мальчика страхом, словно копьем, заставив его съежиться. Он и так знал, что ему не повезло, раз мать застала его над разбитой бутылкой молока, но нутром почуял, что этот случай будет похлеще, чем можно себе представить. И все же он не мог предвидеть, до какой степени.
— Дэнни! — повторила мать, и в ее обычно приятном голосе послышалась звериная нотка разъяренной самки.
— Да, ма?
Мальчик с трудом расслышал собственный голос. Ноги и руки походили на протезы, поставленные ему пять минут назад. Неудивительно, что он не мог двигать ими как следует, впрочем, и в голове, казалось, заменили мозги чем-то не очень подходящим для их функции. Лишь одна мысль поддерживала его: то, что сейчас произойдет, расставит все по своим местам и Дэнни увидит, что все осталось таким, как прежде, — и в доме, и в Оруэлле, а значит, и мать такая же, как была, и брат.
— Паршивый ребенок! — зашипела мать, словно разбуженная вторжением незнакомцев змея, охраняющая вход в подземелье с золотом.
— Ма, я…
— Паршивая овца! — перебила миссис Шилдс — Вот кто ты! Ты знаешь, Дэнни, что паршивая овца портит все стадо? Ты знаешь это, противный мальчишка?
— Ма! — залепетал Дэнни. — Я не наро…
— Молчи, тварь! — рявкнула Энн. — Через несколько минут здесь будет…
— Ма, я не…
— Не перебивай! — заорала она, и от ее крика у Дэнни едва не подкосились ноги. — Сейчас к нам зайдет миссис Томпсон, чтобы кое-что подсказать насчет интерьера кухни. И как раз перед ее приходом ты нагадил!
Женщина сделала два быстрых шага и со всего размаха ударила мальчика ладонью по голове. Ребенку показалось, что ухо соприкоснулось с горящей спичкой, перед глазами замелькали искорки. Казалось, голова Дэнни вот-вот оторвется от тела и свалится на один из осколков. После оплеухи Энн схватила сына за ухо и, сдавив его пальцами, потянула вверх. Медленно. Дэнни взвыл, ухватившись двумя руками за кисть матери, не давая таким образом подымать его все выше. Энн закипела, еще когда увидела испуганную рожицу сына, стоящего над разбитой бутылкой молока. Нет, она, конечно, и мысли не допускала, что сделал он это специально. Но все равно, скажи ей в тот момент кто-нибудь, что мальчик не виноват в случившемся и что оплошности бывают не только у детей, она бы не поверила. Конечно же этот гаденыш виноват и заслуживает хорошей взбучки. Нельзя
Она с воем вырвала руку и ударила сына ладонью по щеке, на которой тут же отпечаталась красным пятном ее пятерня. Дэнни уже ничего не пытался сказать. Интуитивно он почувствовал, что мать уже не контролирует себя, поэтому стремление уберечься от непредсказуемых последствий ее бешенства побудило его не сопротивляться. Мальчик не стал даже касаться рукой своей щеки, хотя она и горела болью. Левой рукой Энн ухватила его за волосы на макушке. Не сдержавшись, Дэнни закричал. Движением руки она согнула его, цепко держа за волосы, а другой рукой стала наносить удары по затылку, плечам, спине, приговаривая сквозь зубы:
— Гаденыш, гаденыш! Я тебя научу, тварь… гаденыш. Ты у меня узнаешь, как… гаденыш, мерзкий гаденыш!
А удары сыпались градом, и в какой-то миг Дэнни подумал, что мать забьет его до смерти. Кто знает, как было бы на самом деле, если б не телефонный звонок.
Он как будто заставил Энн очнуться, и Дэнни понял, что спасен. Мать убрала руку от его макушки, которая пылала, словно ее прижгли каленым железом. Спина и плечи тоже были покрыты островками боли. Миссис Шилдс, отдуваясь и на ходу поправляя разметавшиеся волосы, быстро подошла к висевшему на стене аппарату.
Дэнни приходил в чувство, краски стали приобретать прежнюю яркость. Одной рукой он держался за макушку, другой утирал слезы, размазывая их по лицу вместе с соплями. Он негромко плакал. Энн, сказав пару односложных фраз, повесила трубку. Повернувшись, она глянула на Дэнни и сухо сказала:
— Тебе повезло! Миссис Томпсон задерживается на полчаса. — Мать глянула на белую лужу, в которой темнели бутылочные осколки. Дэнни в душе проклинал и миссис Томпсон, и ее советы по интерьеру чего бы то ни было. — Я сама за тобой уберу, а не то ты нагадишь еще больше. Умойся и ступай к себе в комнату.
И мать как бы забыла о нем. Дэнни не заставил ее повторять свой приказ дважды, и, пробубнив: «Хорошо, ма», он как можно осторожнее удалился. Но уже в тот день его ждало новое испытание, показавшееся ему еще серьезнее.
Дэнни решил, что лучше не маячить у матери перед глазами. Придя к себе в комнату, он бессильно повалился на кровать. Тело ныло. Позже он обнаружит перед зеркалом два синяка на спине. Обида заполняла все его существо. Да, он растяпа. Уронить бутылку, словно его не кормили несколько дней… Но так получить за это! Дэнни был зол на мать. Никогда он еще не был так зол на нее. И еще миссис Томпсон он обзывал про себя такими словами, что даже перед самим собой стало стыдно. Ладно бы она еще действительно пришла к ним спустя несколько минут после его неловкости (то, что мать вполне могла, закрыв дверь в кухню, провести ее в гостиную, усадить и, извинившись, попросить подождать пять минут, пока наведет порядок на кухне, не приходило Дэнни в голову), так нет же, она, видите ли, решила задержаться на полчаса! Почему она не предупредила мать раньше? Может быть, тогда его бы не побили! А теперь вот он лежит на животе, потому что болит спина, и держится рукой за ноющую щеку. Он снова заплакал, благо мать уже не могла слышать его всхлипывания.
Он услышал, как к дому подъехала машина. Это заставило его на время позабыть обиды и болячки, напомнив о мамином «крайслере». Почему он не слышал, как она подъехала к дому? Он должен был слышать! Но не услышал. Он встал и моментально оказался у окна. Это приехала миссис Томпсон. Она вышла из машины и резким движением руки захлопнула дверцу. Дэнни услышал хлопок. У матери была такая же манера закрывать дверцу. Он мог по звуку закрываемой дверцы определить, кто выходит из машины — отец или мать. Отец закрывал аккуратно и никогда не хлопал.