Ликвидаторы

Волков Александр Мелентьевич

Хохочет. Скуляев и Наталья в упор смотрят на Шахова. Постепенно его смех затихает. Шахов впадает как бы в некий транс. Стоит, крутит в пальцах бокал с коньяком, оглядывается по сторонам с таким видом, словно он только что проснулся и еще не сообразил, где находится.

Наталья (сухо, с некоторой угрозой в голосе). Не надо было поднимать эту тему!..

Шахов (смотрит на нее невинными глазами). Начали с искусства...

Наталья (жестко). А кончили хамством!.. (Скуляеву.) Как ты это терпишь?!.

Скуляев (презрительно,

сквозь зубы). Это зависть.

Шахов (смотрит в пространство). Эстетическое отношение искусства к действительности. Сны Веры Павловны.

Скуляев (Наталье). Слова... Слова... Это все, что ему осталось!.. Жалкий человек. Жизнь прошла мимо.

Шахов. Еще не прошла.

Скуляев (пожимает плечами, Наталье). Не понимаю, на что он надеется.

Наталья (насмешливо). Как?.. Неужели ты не слышал?.. Шагал. Матисс. Он еще Рембрандта в комиссионке выпасет!.. Веласкеса!.. Эль Греко!..

Шахов (пожимает плечами). А почему бы и нет?.. Бенуа открыл "Мадонну" кисти Леонардо. Здесь, в пригороде, в частной коллекции.

Скуляев (исподлобья внимательно смотрит на Шахова). С такой верой, как говорил классик, можно жить и замуравленному в стене.

Шахов (смотрит на него, с усмешкой). Лучше с верой, чем с револьверой!

Хохочет. Скуляев и Наталья подхватывают. Под этот хохот сходятся вокруг стола, звонко чокаются, пьют. Опять наливают, опять пьют. Свет постепенно гаснет. Часы бьют полночь.

Картина вторая

Декорация та же. В буржуйке вовсю полыхает пламя. Все трое уже несколько пьяны. Жарко. Скуляев сидит на своем стуле, рубашка расстегнута почти до пупа. Наталья на просцениуме, на полу, в полулотосе. На ней легкая, почти прозрачная, блуза и широкая юбка, закрывающая широко разведенные колени. Рядом на полу стоит бутылка вина, бокал и консервная банка-пепельница. Шахов в рубашке, узел галстука немного ослаблен. Подтяжки. В его костюме, манерах появилась какая-то старомодная, несколько выделанная, небрежность и в то же время изящество.

Скуляев (глядя перед собой тяжелым неподвижным взглядом). И все же хорошо, что мы встретились!

Шахов (сдержанно). Я не стремился.

Скуляев. В смысле: не искал?..

Шахов. Понимай как хочешь.

Скуляев (с легкой, чуть пьяной, усмешкой). Опять виляешь, уж?.. Искал!.. Стремился!.. Плетение словес!..

Шахов (поднимает палец). Отнюдь. Можно стремиться, но не искать, в смысле: намеренно.

Скуляев. А как же?

Шахов. Положиться на судьбу. Если Ему (через плечо указывает на свой иконостас) это надо - Он устроит.

Скуляев. Лихо! Сам, значит, как бы и не при делах!.. То есть, конечно, при делах, но не при своих. На пахана.

Шахов. Оставь эту блатную терминологию.

Скуляев. Это феня. Она сейчас в большом ходу. Надстройка. Подавляющая часть. Отражает состояние базиса.

Шахов.

Это точно. Бытие-сознание. Взаимовлияют.

Скуляев (поворачивается к нему вполоборота). Как ты сказал: влияют?

Шахов. Взаимовлияют.

Скуляев. Значит, если ты нальешь мне, а я тебе, то получится, что мы друг на друга взаимовлияем?

Шахов. Если будем лить на головы или за воротники - то да.

Скуляев. Лучше в бокалы!

Берет бутылку, наливает Шахову.

Шахов. Тогда не друг на друга, а друг другу!

Перехватывает у Скуляева бутылку, наливает ему.

Скуляев (отмахивается). Ерунда!.. Главное, что мы поняли друг друга!

Шахов (предупредительно грозит пальцем). Язык - наше все!.. Пока у нации есть богатый, точно выражающий ее переживания, язык - она жива. Можно отрезать земли, ликвидировать военные базы, колонии - это все внешнее, наживное. А язык - он вот! (Указывает на собственную грудь, голову.) Все существо!.. Жив, пока живы материальные носители!.. Ты, я, она!.. (Указывает на сидящую спиной к ним Наталью.)

Наталья (не оборачиваясь). Как иврит у евреев.

Скуляев. Ерунда. Многие не знают. Приезжаешь на их историческую родину, а там сплошной русский. В аэропорту, на улицах, в магазинах. Даже мат.

Наталья. Особенно мат. Уши режет.

Наливает себе полный бокал вина, пьет.

Скуляев. Вот так новости! Первый раз слышу! Здесь сплошь и рядом - и ничего.

Наталья. Здесь не режет.

Скуляев. Еще бы!.. Снять бы на видео, как ты иногда по телефону говоришь, показать чужому человеку - не поверит. Скажет: озвучили. У ларька фонограмму записали и подложили.

Шахов. Странно. Со мной такого не было.

Скуляев. Любопытно. С грязным невежественным живописцем, значит, нельзя...

Шахов (перебивает, но довольно флегматично). Я никогда не был грязным невежественным живописцем.

Скуляев (не обращая внимания). А с чистым интеллигентным архитектором можно?..

Шахов (на той же ноте). Ты никогда не был чистым интеллигентным архитектором.

Скуляев (стучит кулаком по столу, с яростью). А кем же я, по-твоему, был? И кто ты такой, чтобы об этом судить?!. Особенно сейчас!.. Одна нога в помойке, другая - в могиле.

Шахов (спокойно). Не ори. Не дома. То есть, конечно, дома, но не у себя.

Скуляев (с издевкой, обводя жестом помещение). А это, по-твоему, дом?.. Сейчас многие собаки живут лучше.

Шахов. Наше общество это не украшает.

Скуляев. Общество?.. Какое общество?.. Где ты видел это самое общество?.. С одной стороны - кучка жирных подонков, с другой - толпа голодных идиотов...

Наталья (бесстрастно, глядя перед собой). А между ними несколько хитрых негодяев, которые кричат "фас!". Как тем, так и другим. Кто первый заведется.