Ликвидатор
Шрифт:
— Ещё один…
Но Неменцев не дал архаи договорить:
— Перестань ломать комедию. Мне нужен карон… ещё один.
Неожиданное спокойствие со стороны Арона неприятно поразило наёмника.
— Ну, процедуру ты знаешь. Для начала…
— Не утруждайся, знаю. А знаешь ли ты, что я могу сделать тебя своей личной мишенью, — кор неприятно хрустнул пальцами, — и никто меня не остановит, если я решу, что ты этого стоишь. А ты стоишь, ведь так,
Снежинки продолжали оставлять слёзы на одежде наёмника, они не могли изменить мир… только оплакать.
Волна спокойствия схлынула так же внезапно, как и появилась.
— Хорошо, — предполагаемая ловушка для мага захлопнулась, но иногда самый лучший выбор — подчиниться.
— Через несколько дней я жду это исчадие ада на Земле вместе с проводником, только выбери, кого посмышлёней и умеющего держать язык за зубами.
Арон улыбнулся, внимательно посмотрев на наёмника. Холод коснулся сердца кора. Никогда оборотень не видел столь ненавистного взгляда, выражающего невероятную смесь гнева и восхищения. Слова игрока, заключённые в оболочку из льда.
— Зачем лукавить, кор, ты всё равно убьёшь проводника. В этом твоя суть, которая никогда не изменится. Ведь так?
Мысленно Неменцев поставил себе минус: никогда нельзя недооценивать Арона, как бы слабо и растерянно тот не пытался выглядеть. Тактика архаи, о которой не следовало забывать ни на секунду. Он мог вытерпеть унижения, мог засунуть свою гордость куда подальше, мог потерпеть поражение, но, насколько помнил Пётр, в крупных битвах маг всегда смеялся последним.
— Ты прав, выражусь иначе, приведи мне карона и овцу, его сопровождающую.
Маг сжал губы в тонкую линию, глаза загорелись злобным огнём, томящемся в глубине тёмного сердца.
— Кто санкционировал это?
Пётр молчал, но подобные сделки всегда имели цену. А долгов Неменцев не любил.
— Он.
— Официально?
Улыбка охотника стала ответом.
— И последний вопрос: ты свяжешься с Берком для выбора жертвы?
Оборотень задумался. Ассоциация сработала моментально, проведя параллель от сына к матери. Перед взором мужчины предстала Адель Моран в старом, заброшенном доме, обнажённая и страстная. Сердце предательски дрогнуло.
Арон уловил изменения в летучей мыши, но не смог распознать их природу.
— Я ещё не решил.
Архаи ушёл, а снежинки продолжали умирать на тёмном пальто и шляпе наёмника.
На Гаремову было больно смотреть. Несчастное существо, тихо сидевшее на кухне в квартире Фарион. Синяя тушь размазалась от слёз, украшая бледное лицо грязными потёками. Но Софии было всё равно. Она рассказывала историю так называемого
— Так странно, ты и слова не сказала во время моей исповеди. На тебя не похоже?
Брюнетка молча посмотрела на «грустное недоразумение» поверх бокала с ромом и соком, затем, чеканя каждое слово, холодно произнесла:
— Сейчас я кратко поведаю тебе одну интересную историю. И ты не будешь перебивать. Договорились?
Что-то в голосе подруги заставило Софию насторожиться.
Медленно отпив глоток, Джули изрекла:
— Первое: ты напрасно поцарапала машину Леонида. На стоянке он миловался с Марьей, и для них подобные обнимашки в норме, хотя между ними ничего нет. Второе: на камере видно, как ты царапаешь его машину. Третье: данная запись у него, и он не будет давать ей ход, если завтра ты придёшь к нему в морг с искренними извинениями. Четвёртое: ты меня опозорила, мне стыдно за такую подругу. Забавно, но я всегда считала, что, несмотря на всю твою бесшабашность, София Гаремова — сильная, выносливая женщина, не способная опуститься до такого. Пятое: ты украсишь наш офис для встречи Сеймы. Она пришла в себя и возвращается. У меня всё. Вопросы есть?
В комнате повисло тягостное молчание. Софии хотелось смеяться и плакать, кричать от счастья и молчать от стыда, но сдаваться без боя было не в правилах рыжей бестии.
— Первое: ты молчала, ты так долго молчала и выслушивала мою историю, зная, что у него нет другой?
Ответ прозвучал холодно и отчуждённо. Гаремова поняла, как серьёзно настроена Фарион.
— Я — довольно жестокая, мне не чужда месть и бывает легче от чужой боли, минуту назад бывшей моей. Разве ты не знала этого?
Сделав ещё один глоток, Фарион продолжила:
— Из разговора с Леонидом я поняла, что он в курсе вашей с ним игры. Не спрашивай меня о деталях, не вникала, но он в курсе, что для тебя — не незнакомое пустое место, впрочем, как и ты для него.
Гаремова издала слабый стон.
— Ты уверена, что у него с Марьей ничего?
Ответа не потребовалось, взгляд Джули прожёг Софию насквозь, избавив от мыслей о конкуренции с Ивановой.
— Но в морг я не пойду, — выдала Гаремова, понимая глупость сказанного.
— Как сказал один мудрец: «Если у тебя есть что предложить — предлагай, если нет, покоряйся».
От нецензурного словечка со стороны Софии Фарион подпрыгнула на стуле, но промолчала, в голову пришла мысль о том, что Леонид не знает, с кем играет.
— Я рада за Сейму, — спустя минуту произнесла рыжая бестия, желая смягчить обстановку.
— Да, это лучшая новость за довольно долгое время. Так ты украсишь?