Лики зазеркалья

Kagami

Будь я менее приземленным человеком, я могла бы напридумывать себе невесть что, но я, особо не заморачиваясь, приняла как данность сам факт их существования. Ну, ходят тут всякие, так что поделать-то? Работа у нас такая.

И все же чем-то они меня привлекали. Не ослепительные огненные красотки, а эти квадратные, безбородо-бородатые. Какое-то сродство с ними я чувствовала на самом деле, хоть и прозвала их родственниками в шутку. И дело тут было не в нашей внешней похожести. Почему-то, каждый раз, когда уходил очередной такой посетитель, моя душа

устремлялась за ним следом. Словно что-то внутри меня просило их взять меня с собой. Куда? Не знаю. Но ощущение того, что мое место не здесь, а где-то в далеком далеке, о котором знают только они, возникало с появлением каждого такого покупателя.

Не скажу, что это было неприятное чувство. Скорее, для меня, начисто лишенной романтики в жизни, с ними было связано что-то романтическо-прекрасное. "Прекрасное в своем уродстве", — осаживала я сама себя и старалась не смотреть в зеркало. Комплексы устраивали вакханалию. Я мысленно представляла холодный душ и старалась не затягивать беседы с этими посетителями. Хотя очень хотелось расспросить их. О чем? Я и сама не знала, но чувствовала, что если смогу сформулировать вопросы, ответы изменят мою жизнь. Вот только зачем мне ее менять? Здоровый практицизм загонял в клетку рационального нелогичные, смутные, ненужные ощущения. И постепенно я привыкла и к этому тоже. В конце концов, некоторое эмоциональное разнообразие в моей скучной работе было даже приятным.

Как-то я даже рискнула спросить о них у Иринки, но она меня просто не поняла. И хотя мне грустно было думать, что я сама их придумала, так, опять-таки, было проще.

Я разложила макраме на прилавке и разглядывала, что получилось. У меня кончилась хорошая пенька, с которой я привыкла работать в последнее время, и я, не успев проехать в нужный магазин, по дороге на работу купила первое, что попалось. А попался мне отвратительный серебристый шнурок китайского производства.

Сначала, сматывая пасму в клубок, я даже подумала, что не смогу с ним работать. Но стоило завязать первую пару узелков, как пальцы словно дрожью пробило. Я не смотрела, что делаю, но чувствовала нездешнюю гармонию невероятно сложного узора.

И вот теперь передо мной лежало нечто совершенно потрясающее. Впаянный в неправильную, изрезанную по краям форму, рисунок узора напоминал какой-то кабалистический символ или пентаграмму. В нем было что-то величественное и таинственное. Казалось, еще чуть-чуть и я смогу понять глубинный смысл этого древнего (я была в этом уверена) символа. Но осознание, как всегда, ускользало.

И тут вошел один из них. Из этих. И застыл, глядя на мое макраме.

— Сколько? — спросил он.

— Это не продается, — улыбнулась я, — Это я сама сделала, для себя.

— Продай! — попросил он.

— Не могу, — вздохнула я, — не положено. Я на этом работу потеряю.

Вид у него стал совершенно несчастный. Казалось, все его существо тянется к странному плетению причудливого узора непонятно для чего предназначенной фигнюшки. Мне стало его

жалко. А признание этим странным квадратным типом моих способностей согрело душу. Свое удовольствие от этой штуки я уже получила, пока ее делала. Мне она, в общем-то, на фиг не нужна. Тем более, я так и не поняла, подо что ее такую приспособить можно.

— Продать не могу. Могу подарить.

— Подарить?! — он опешил.

— Ну, да! Это не продается. Это принадлежит лично мне. Я вправе сама решать, что с ним делать, — объяснила я. Потом взяла с прилавка свое творение и протянула ему, — Держите. Дарю.

"Родственник" неуверенно шагнул вперед, боясь поверить в происходящее. Когда он протянул за макраме руку, она слегка дрожала. Но вот его пальцы коснулись безделушки, а глаза расширились от удивления.

— Веревка?! — изумленно спросил он.

Я пожала плечами. Интересно, а чего он ждал?

Квадратный задумчиво покрутил в руках мою работу. Потом насторожено посмотрел на меня.

— А из металла сможешь?

— Из металла? — до меня даже не сразу дошло, о чем он говорит.

А правда, смогу? Силушки у меня, конечно, не по-женски многовато, но все-таки… Это должна быть очень мягкая, но толстая проволока, и не гибкая, как медь, а упругая. Гм… А может, стоит попробовать?

— Это особенный металл, — перебил, а может, прочитал он мои мысли, — Мягкий и гибкий.

— И где я его такой возьму? — растерялась я.

— Я принесу.

— Да?…

— Когда мне придти?

— Послезавтра, — на автопилоте ответила я, — А вы серьезно?

Квадратный кивнул и принялся меня как-то очень внимательно изучать. Я даже поежилась под его взглядом.

— Как тебя зовут? — наконец спросил он.

— Рената.

— Рен-Атар?!

Типчик аж попятился от меня к двери. В глазах его смешались восторг, ужас, неверие и надежда.

Господи, что это с ним?

— Просто Рената.

Он еще с минуту разглядывал меня, потом кивнул каким-то своим мыслям.

— Я приду послезавтра, просто Рен-Ата. Слово Гил-Унгара — уверено заявил он.

И, не успела я ответить "приятно познакомиться", исчез за дверью. А я, как всегда, не заметила, куда он ушел.

Я, наверное, ничему не научилась в жизни за свои 29 лет. Ну откуда, спрашивается, с какой стати, эта эйфория всего лишь от того, что он назвал свое имя. И пообещал придти. Пообещал! Угу, и придет. Щаз! С волшебным металлом и наилучшими пожеланиями.

Я пыталась испортить настроение самой себе. Получалось плохо. В душе что-то продолжало петь. Дурным голосом. Времени — шесть утра. Даже Иринке не позвонишь. Спят еще все. Да и что я ей скажу? "Ко мне приходил один из этих квадратных типов, которых ты никогда не видела, и я подарила ему свое макраме. Он был в восторге и обещал вернуться". Нормально, да? Представляю себе ее реакцию. Она же психиатра искать помчится. А с ее энергией… Нет, встречать новый день в бедламе мне не хотелось. А больше звонить было некому.