Лики времени
Шрифт:
Она все рассчитала, неторопливо пошла навстречу Готовцеву, удивленно воскликнула:
— Валерий Алексеевич, вы ли это?
Казалось, он нисколько не удивился.
— Я, — сказал. — Собственной персоной, а это вы?
Чуть улыбнулся, и тут же лицо его снова стало почти хмурым, подобно всем людям, непривычным часто и охотно улыбаться.
— Можете себе представить, — сказала Ольга, выверяя каждое слово и потому говоря медленно, обдуманно. — Я поехала по заданию «Учительской газеты» встретить делегацию
— Бывает, — сказал Готовцев.
— А вы из Вены? — спросила Ольга.
Он переложил свой щегольской темно-красный, с блестящими замками чемодан из одной руки в другую.
— Да, только что с самолета. Должен был прилететь еще через три дня, но совещание кончилось раньше, и хотя предлагали остаться еще на немного, я решил все-таки собраться и уехать. Ада себя не очень хорошо чувствует.
— Это правда, — голос Ольги звучал как нельзя более сочувственно. — Я была у вас на даче, мы провели вместе целый день…
— Да? — он с интересом взглянул на Ольгу. — Ну и как Ада, по-вашему?
«А он любит ее, — Ольга почувствовала, как внезапно больно сжалось сердце. — Любит, безусловно, и боится за нее».
Она и злилась на него за то, что он любит Аду, беспокоится о ней, и в то же время не могла не уважать его за это самое беспокойство, наверное, если бы не обращал никакого внимания на здоровье жены, он бы ей нравился меньше. Или она, напротив, радовалась бы этому?
— Знаете, так себе, — сказала Ольга. — Держится наша Адочка хорошо, но все-таки, все-таки…
Лицо его, и без того невеселое, омрачилось сильнее.
— Да, — сказал коротко. Что есть, то есть…
Они направились к стоянке такси.
— Вы прямо на дачу? — спросила Ольга.
— Да нет, сперва заеду домой, возьму кое-что с собой и тогда на дачу, нужно будет кое над чем поработать…
Ольга вздохнула с облегчением. На дачу везти его ей не хотелось, как бы ни была Ада бесхитростна, но может догадаться, что эта встреча отнюдь не была случайной. Надо непременно попросить его не говорить Аде о ней.
— Какая большая очередь, — сказал он. Ольга улыбнулась.
— А какое вам дело? Я же на машине.
— Вот это хорошо. А по дороге ли нам?
— У меня уйма времени, раз я не встретила своих педагогов, так что диктуйте, куда везти, каким путем…
Они ехали по широкой, хорошо асфальтированной дороге, солнце светило прямехонько в глаза, Ольга опустила щиток на верхнюю часть ветрового стекла.
— А я люблю, когда солнце в глаза, — сказал Готовцев. — Это у меня с детства, всегда старался смотреть на солнце и не жмуриться.
— Пока слезы не потекут, — сказала Ольга.
Он наклонил голову.
— Пока слезы не потекут, — повторил, — что было, то было, а все не хотелось сдаваться.
— Детское
— Иногда.
Оба помолчали немного. Машина выехала на Ленинградское шоссе.
— Как было в Вене, интересно? — спросила Ольга. Он пожал плечами.
— В общем, обычно, много разговоров, глубокомысленных обменов мнениями, сравнений, споров, всегда вежливых, даже излишне вежливых, сплошная китайщина, коктейлей, ужинов, завтраков, неостроумных, зато вполне приличных анекдотов, неискреннего смеха, одним словом, ритуал привычный и обычный…
— Однако, — Ольга затормозила перед красным светом. — Однако умеете, сударь, замечать все, что попадается на глаза…
— И даже то, что скрывается от глаз, — продолжил он.
Оба посмеялись в меру. Поехали дальше.
— Что вы привезли Адочке и Светлане? — спросила Ольга.
— Аде — ничего, а Светлане портативный магнитофон, ее старый испортился. У нее, кстати, через две недели день рождения, вот ей готовый подарок…
«Любит дочь, — отозвалось у Ольги. — Конечно же, любит».
— Что же вы ничего Адочке не привезли? — спросила она.
— Ей ничего не надо, сама сказала, кроме аспирина Байера, ничего ровным счетом.
— А это что, очень хороший аспирин?
— Хорошо очищенный, потому более эффективного свойства.
— Понятно.
Снова остановились на перекрестке. Ольга повернула голову к Готовцеву:
— Знаете, у меня к вам просьба, пустяковая, но все же…
— Извольте, — сказал он. — Готов выполнить…
— Да, ничего в ней особенного, — Ольга постаралась изобразить некоторое, с трудом скрываемое смущение.
— Видите ли, мне не хотелось бы, чтобы ваши знали о том, что мы повстречались на аэродроме.
Он неподдельно удивился:
— Да почему же? Они к вам так хорошо относятся, напротив, я уверен, будут очень рады, что вы меня взяли в свою машину…
— И все же, — с улыбкой настаивала Ольга. — Давайте, у нас с вами будет свой маленький секрет, не говорите ничего, и я ничего никому не скажу.
Подумала про себя:
«Только не перегибать палку. Случай далеко не простой».
— Знаете, — начала она снова. — Я полюбила вашу Аду, до того она прелесть, просто слов нет!
— Да, она прелесть, — серьезно, ни тени улыбки в глазах, согласился Готовцев. — Она поразительно чистой души человек, иногда смотрю на нее и дивлюсь, даю слово…
— Почему дивитесь?
— Как можно в наше время сохранить эту поразительную душевную чистоту, это абсолютное доверие к людям, она же в каждом человеке видит одно только хорошее, все у нее замечательные, прекрасные, умные, талантливые. Кстати, вас она полюбила так, словно знакома с вами много лет.
Помедлив, Ольга спросила: