Лик огня
Шрифт:
– Не влияет?
– Нелл покачала головой.
– А почему никто не сказал мне, что он - один из нас?
– Потому что это не так!
– выпалила Рипли.
– Сэм Логан - не один из нас!
– Вряд ли Нелл имела в виду, что Сэм - наша подруга, - иронически заметила Майя.
– Или хотя бы островитянин. Конечно, он всегда будет считаться островитянином, потому что вырос здесь.
– Она махнула рукой, отметая эти соображения.
– Но его дар не имеет никакого отношения к нашему.
– Ты уверена
– спросила Нелл.
– Нас трое.
– В голосе Майи послышался металл, а пламя в камине затрещало и поднялось.
– Мы составляем круг. Нам предстоит сделать то, что суждено. То, что этот крысиный ублюдок, как его удачно назвала Рипли, тоже имеет дар, ничего не меняет.
Она с деланым спокойствием потянулась за третьей гроздью.
– А теперь перейдем к солнцестоянию.
Она не позволит этому случиться. Она сделает все необходимое одна или вместе с сестрами. Но никого не впустит в их круг. И в свое сердце.
В разгар ночи, когда весь остров спал, она стояла на скалах. Шел холодный злой дождь, черное море билось в зазубренные утесы так, словно хотело разнести их на куски. Упрямый ветер яростно трепал волосы Майи и развевал полы ее плаща, так что они поднялись в воздух, словно крылья.
Темноту нарушал лишь вращающийся клинок света, вырывавшийся из белой башни за ее спиной. Он освещал Майю, скалы и море. А потом снова все погружалось во тьму.
«Прыгни, - шептал коварный голос.
– Прыгни со скалы, и все кончится. Зачем ты борешься с неизбежным? Зачем тебе жить в одиночестве?»
Сколько раз она слышала этот голос. Сколько раз приходила сюда, испытывая себя. Она приходила даже тогда, когда ее сердце было разбито на миллион мелких осколков. И победила. Она никогда не сдастся.
– Ты не одолеешь меня.
– Грязный туман полз по земле и камням, окутывая ее холодом. Казалось, ее щиколотки обхватывали ледяные пальцы, готовые сделать роковой рывок.
– Я никогда не сдамся.
– Она подняла руки и развела их в стороны.
И вызванный ею шквал разнес туман в клочья.
– Я защищаю и свято храню все, что имею, и все, что люблю.
– Она подставила лицо дождю, капли которого лились по ее щекам, как слезы.
– И наяву, и во время сна буду любимым своим верна.
Магия наполнила ее и запульсировала в такт биению сердца.
– Бремя свое до конца донесу и встречу судьбу лицом к лицу. Воля твердая сильна, пусть исполнится она.
Она закрыла глаза и стиснула кулаки, словно хотела сразиться с ночью. Словно могла пробить пелену, мешавшую ей видеть будущее.
– Почему я не знаю? Почему ничего не делаю? Почему только чувствую?
С воздухом что-то случилось; казалось, ее щеки погладили теплые ладони. Но это было не успокоением, в котором она нуждалась, и не попыткой уговорить
Лулу сидела в постели с третьим бокалом вина, последним триллером «Дневник американского каннибала» и пакетиком чипсов с сыром и луком. Спальню оглашала пальба Мэла Гибсона и Дании Гловера: одновременно Лулу смотрела по телевизору «Смертельное оружие».
Таков был ее обычный субботний ритуал.
Ночную рубашку ей заменяли рваные шорты, майка с надписью: «Лучше быть богатым, чем глупым», и фонарик, прикрепленный к бейсбольной шапочке.
Она жевала, глотала, смотрела то в книгу, то на экран и считала, что находится в своем личном раю.
Дождь барабанил в окна ее ярко раскрашенной «солонки с крышкой» [2] ; ветер позвякивал бусами, заменявшими шторы. Довольная и слегка подвыпившая Лулу вытянулась под лоскутным одеялом, сшитым ею собственноручно.
«Никому и никогда не удастся искоренить во мне шестидесятые», - часто с легкой гордостью думала она.
Когда слова на странице начали расплываться, она поправила очки и села повыше. Лулу хотелось дочитать главу и выяснить, позволит ли глупая молодая проститутка перерезать себе горло.
Она была готова поспорить, что позволит.
Клюнув носом, Лулу вскинула голову и изумленно заморгала. Кто-то прошептал ее имя.
«Ну вот, слуховые галлюцинации, - недовольно подумала она.
– Старость - не радость».
Допив остатки вина, Лулу посмотрела на экран.
Оттуда ей улыбался Мэл Гибсон. Его ярко-голубые глаза смеялись.
– Привет, Лу! Как дела?
Она протерла глаза и яростно заморгала. Но видение не исчезло.
– Какого дьявола?
– Вот и я говорю, какого дьявола?
– Мэл сделал шаг в сторону, и Лулу увидела наведенное на нее дуло пистолета калибром с пушку.
– Никто не хочет жить вечно, верно?
Грянул выстрел, и комната озарилась ярко-красным светом. Острая боль заставила Лулу вскрикнуть и прижать руки к груди. Когда она быстро села, ожидая увидеть кровь, чипсы полетели во все стороны.
Но она не ощутила ничего, кроме бешеного стука собственного сердца.
На экране Мэл и Дании спорили о какой-то полицейской процедуре.
Чувствуя себя набитой дурой, она заковыляла к окну. «Нужно глотнуть свежего воздуха, - подумала Лулу.
– Чтобы в голове прояснилось. Наверно, уснула на минутку, вот и привиделось». Она отодвинула бусы, рывком подняла створку и вздрогнула.
На улице было холодно, как зимой. Во всяком случае, куда холоднее, чем следовало. А в поднимавшейся над землей дымке было что-то странное. Она напоминала плывущий в воздухе синяк - тускло-фиолетовый и ядовито-желтый.