Лифт На Эшафот

Калеф Ноэль

– Он? Ты совсем ненор…

Фред не договорил. Он наморщил лоб, лихорадочно соображая, и после недолгой паузы произнес:

– Да. Я видел предка. Все ему рассказал. Он дал мне десять… То есть пятнадцать тысяч.

Он хотел посмотреть на нее, но предпочел не отрывать взгляда от дороги. Уточнил:

– Одну бумажку в десять тысяч и пять по тысяче.

Наступило молчание. Первой заговорила Тереза:

– А ты сказал про нас?

Он в смущении заерзал на сиденье.

– Ух! Видела бы ты папашину физиономию, когда я поднял его среди ночи! Ты пропустила отличный спектакль!

Он был так ошарашен, что выложил монеты без разговоров.

Фред старался говорить в шутливом тоне, но ему это плохо удавалось. Тереза упорствовала:

– Теперь он знает?

– Знает о чем? – взорвался Фред.

– О тебе и обо мне.

Фред не ответил. Он все сильнее нервничал. Его страшила мысль, что он может произнести одно лишнее слово и открыть истину, которая становилась невыносимой для него.

– А что мне делать с этой колымагой? Ну?

Они въехали в туннель. За ними был мост Сен-Клу.

– Не знаю, – сказала Тереза. – Я все время думала, что мы оставим ее там, где взяли.

Фред кивнул:

– Неплохая мысль, неплохая…

Терезу тронул его ребяческий тон. Она придвинулась к нему и почувствовала, что он дрожит. Фред был благодарен ей за это тепло.

– И не ломай себе голову из-за колымаги. Я куплю тебе другую… Вот увидишь…

Значит, он разговаривал с отцом, но не хотел в этом признаться. Все из-за своего самолюбия, как всегда. Она улыбнулась в темноте. Но почему он по-прежнему так дрожит? Она хотела спросить, но сдержалась. Плечи Фреда постепенно опускались, словно под бременем накопившейся усталости. Навстречу им пронесся грузовик, ярко осветив салон машины. Фред плакал.

– Что с тобой?

– Ничего… Я… Просто очень спать хочется, вот и все.

Ей стало его жалко: это прозвучало так по-детски.

– Поедем, ты отдохнешь…

– Куда? Куда мне идти?

– Ко мне, – предложила она, удивившись вопросу.

– Спасибо, Тереза, ты добрая… Очень добрая…

Он остановил машину, сжал девушку в объятиях, шепча:

– Не надо оставлять меня одного… Ты нужна мне…

– Но ты тоже мне нужен, Фред… Мне нужен мужчина…

– Мужчина? – крикнул он неожиданно тонким голосом. – А я не мужчина? Я разве не принес тебе деньги?

– Да… да…

Чувствовалось, что вчерашняя сцена глубоко задела его. Терезе хотелось попросить за нее прощения:

– Я жалею о том, что наговорила тебе, Фред… Я этого не думала, знаешь…

Он уткнулся ей в плечо, и она едва расслышала:

– Нельзя… нельзя доводить человека до крайности… нельзя.

– Нет, дорогой… Я больше так не буду…

Он погладил Терезу по щеке. Что-то ее оцарапало. Часы у него на руке. Девушка возмутилась:

– Фред! Держу пари, что ты стянул часы у отца!

Реакция Фреда ее ошарашила:

– Папа! Плевать я на него хотел! Слышишь! И на тебя тоже! Я не желаю, чтобы мне задавали идиотские вопросы! С меня хватит, понимаешь? Хватит!

Он рванул машину с места. Тереза не смела нарушить молчание. Может быть, потому, что, не отдавая себе в этом отчета, что-то поняла.

«Фрегат» выехал на авеню Версаль.

Глава XVI

Зажглась

лампочка. На этот раз у Жюльена было ощущение, будто свет вспыхнул у него в мозгу. Перехватило дыхание. Он вскочил в растерянности, ослепленный, прикрывая глаза рукой. Опять ночной сторож? Он машинально взглянул на часы: половина шестого… Что бы это могло значить? Прервавшись на тридцать шесть часов, жизнь начиналась для него вновь, и он был не в состоянии так сразу поверить в это.

В висках стучало. Вдруг промелькнула мысль: портье или уборщица вызывают лифт. Его обнаружат… Ни за что!

Неуверенно, словно не желая искушать судьбу, он нажал кнопку двенадцатого этажа. Чудо: бесшумно и плавно лифт поплыл вверх.

Кабина остановилась, но Жюльен не осмеливался выйти. Он не мог поверить в чудо. Здесь, должно быть, какая-нибудь ловушка. Какая? Ах да! Никто никогда не должен заподозрить, что все это время он провел в здании, рядом с трупом Боргри.

Заблокировав дверь кабины, Жюльен приподнял линолеум, чтобы проверить, как закреплен люк, который он открывал в темноте при свете зажигалки. Перочинным ножом он подправил свою работу, проделанную вслепую. Лезвие сломалось, и осколок куда-то завалился. Жюльен не пожалел драгоценного времени, чтобы его разыскать, и, найдя, сунул в карман. Теперь отпечатки пальцев. Носовым платком он стер их повсюду. Носком ботинка выбросил из кабины крошки табака. В любом случае уборщица должна пройтись здесь с пылесосом, но лишняя предосторожность не повредит.

Он тщательно отряхнул пальто, чтобы не выглядеть чересчур грязным, если вдруг встретит кого-нибудь. Теперь он был готов. Жюльен прислушался. Все было тихо. Он открыл дверь кабины. Никого. Сделал несколько шагов и, обалдев от чувства вновь обретенной свободы, прислушался опять. Тишина. Он побежал в свой кабинет.

Когда он увидел на столе документы, ему чуть не стало плохо: ведь из-за них все произошло! Он схватил их, чтобы уничтожить, но внезапная резь в желудке заставила его согнуться пополам. Он едва сдержал крик.

У дверей послышались медленные шаги. Жюльен выпрямился, насторожившись. Сделав над собой усилие, он подбежал к двери и повернул ключ. Как раз вовремя. Шаги замерли у дверей.

Прижавшись к стене, Жюльен старался не дышать. Ручка двери повернулась несколько раз. Боль в желудке прошла: новая опасность была куда серьезней, чем все остальное. Кто-то в коридоре упорствовал, толкал дверь. Жюльен закусил губы: ему никогда не приходило в голову поменять этот ненадежный замок. Ручка двери ходила туда-сюда, кто-то ломился в дверь.

– Вы что-нибудь ищете? – раздался женский голос.

– По правде говоря, не знаю…

Это Альбер! Что ему надо? Уборщица захихикала:

– Ну, вы всегда шутите!

– Я не шучу, – ответил Альбер. – Я явно старею. У меня видения. Когда я пришел сегодня утром, мне показалось, что у здания стоит машина одного из работающих здесь… Я хотел посмотреть, тут ли он. Понимаете, я своими глазами видел, как он уехал в субботу вечером.

– Это ничего не значит, – возразила женщина. – Он мог приехать сегодня спозаранку, чтобы поработать.