Лифт На Эшафот
Шрифт:
– У нас есть основания думать, – произнес он, – что в настоящий момент вы не одна, мадемуазель.
– Ну и что? – Дениза говорила жестким тоном. – Вас это касается?
– Представьте себе, что нас это в самом деле касается!
Он жестом предложил Живралю пройти в комнату. Дениза преградила им путь:
– Куда?
– Полиция, – пробормотал инспектор.
– Плевать мне на полицию! Я не вчера родилась на свет. Ордер у вас есть? Нет! Впрочем, даже если б был, я бы вас промариновала до рассвета!
Живраль беспомощно пожал плечами,
– Я вам говорил, месье Журлье.
– Пустите вы нас или нет?
– Нет.
Мужчины стояли в нерешительности. Живраль крутил пуговицу пальто и в конце концов оборвал ее. Жорж старался побороть свой гнев, который был ему сейчас плохим советчиком. Дениза чувствовала себя хозяйкой положения, и это доставляло ей огромное удовольствие. Женевьева шмыгнула носом. Девушке стало ее жалко:
– Может быть, вы объясните мне, в чем дело, мадам?
– Мой муж исчез, Дениза!
У секретарши вырвался возглас удивления. Она поднесла руку к губам, отпустив при этом пеньюар, и он распахнулся. Жорж вытаращил глаза. Живраль воспользовался переменой в настроении Денизы:
– В связи с этим мы и пришли к вам, мадемуазель.
Дениза запахнула халатик.
– То есть как?
– Это мы у вас спрашиваем! – ответил Жорж.
– Да что это, наконец, разговор глухих или сумасшедших?
– Вы должны нам помочь, мадемуазель, – сказал полицейский. – Вы последняя, кто видел его, не так ли?
Дениза посторонилась, и они прошли в гостиную. Живраль удержал Жоржа, который тут же кинулся к спальне.
– В котором часу вы ушли с работы, мадемуазель?
– Вчера? В двадцать минут седьмого.
– Вы всегда так точны?
– Он сам назначил это время.
Поль внимательно прислушивался, но до него долетали лишь обрывки разговора. Голоса стали громче. Дениза произнесла возмущенным тоном:
– Но это безумие! Вы сошли с ума, если думаете так!
Поль не разобрал, что сказала Женевьева, зато отчетливо услышал Жоржа:
– Ну ладно, я сам удостоверюсь!
– Я вам запрещаю! – крикнула Дениза.
Распахнув дверь, Жорж в растерянности остановился перед незнакомым полураздетым мужчиной, согнувшимся у замочной скважины. Он невнятно пробормотал извинение и застыл с раскрытым ртом. Одну вещь Поль не выносил совершенно – это быть в смешном положении. Он почти инстинктивно ударил Жоржа кулаком в лицо. Тот попятился. Женевьева испустила стон. Дениза фыркнула, а Живраль подхватил Жоржа, шепнув ему на ухо:
– Теперь тихо! Вы и так уже натворили дел.
– Ну что, довольны? Тем лучше! Завтра вам будет не до смеха, – разошлась Дениза. – Я так этого не оставлю! Я буду жаловаться. А вы, липовый полицейский, еще услышите обо мне. Что за манеры!
Она смягчилась, слыша рыдания Женевьевы:
– Ах! Вот все, чего вы добились. Ладно. А теперь уходите.
Они не заставили просить себя дважды. Дениза молча проводила их до выхода и захлопнула за ними дверь. Мгновение она прислушивалась к голосам,
Дениза пожала плечами и вернулась в спальню. Поль ждал ее. Весь его вид выражал презрение.
– Значит, не только я думаю, что ты спишь со своим шефом!
Дениза, подбоченясь, смерила его взглядом.
– Не будь занудой. Хватит. Не ссориться же нам всю ночь. – Она сняла пеньюар, бросила его на кровать и обняла Поля. – Мы и так потеряли много времени!
Глава XIV
Ветер гудел и завывал в каминной трубе. В комнате было темно и тепло. Временами накрапывал дождь. Над дорогой расплывались серые пятна тумана.
Фред откинул одеяло и, повернув голову, старался увидеть, спит ли Тереза. Он не мог определить точно, хотя дыхание ее было ровным. Он зарылся в подушку, влажную от пота.
Сна ни в одном глазу.
Как будто жизнь и без того не была достаточно сложной, еще эта дурацкая ссора! Тереза замкнулась и после той сцены не произнесла ни слова. Фреда охватила злость: «А! Я не мужчина, но решать все должен я! И все делать! Все!»
Вернуться в Париж на рассвете, чтобы не попасться в лапы полицейским с украденной машиной. Заплатить за гостиницу – как? Разрешить самую главную проблему: Тереза и ребенок! Выдержать схватку с отцом… «И при всем при том я – не мужчина!»
Единственный способ хотя бы временно облегчить положение – это опять-таки достать деньги. Какая дурочка эта Тереза! Она сто раз заслужила, чтобы он ее бросил! Только тогда и он останется один! Фред принадлежал к той категории людей, которые согласны умереть, но при условии, что это испортит жизнь оставшимся.
Он снова взглянул на Терезу. Конечно, она себе спокойненько спит, переложив всю ответственность на его плечи! Хватит! С него хватит!
Он спустил на пол одну ногу, потом другую и, обойдя кровать, склонился над Терезой: не притворяется ли она. Но глаза у нее были закрыты, она ровно дышала. Он подошел к окну, отодвинул занавеску, прислонился лбом к холодному стеклу.
За окном царила ночь. В слабом молочно-белом свете виднелись деревья. Их голые апрельские кроны раскачивались под порывами ветра. Иногда сверкала застрявшая в коре дождевая капля. В углу двора стоял «фрегат», похожий на затаившегося, готового к прыжку зверя.
Фред поежился. Вдруг он почувствовал, что ему недостает Терезы. Он обернулся. Она не шевелилась. Фред был в ярости, что его подруга смела уснуть: «Она себе спит, а я, я – не мужчина! Я докажу ей…» Махнув рукой, он начал одеваться, но вдруг застыл с носком в руках: Тереза вздохнула и перевернулась. Ее нежное лицо промелькнуло в луче света, проникавшего с улицы, и вновь исчезло в тени. Фред натянул носок и задернул занавеску.