Лидер
Шрифт:
— Только не ты, пожалуйста… — подняла голову и отступила назад, чувствуя, что снова позорно расплачусь.
— Я тоже рад тебя видеть, Ярослава, — усмехнулся сводный брат и подарил мне коронную улыбку оптимиста.
4
Лёня с первого дня нашего знакомства бесил меня. Нет, он не был тем самым сводным братом, который травит навязанную «родственницу». Скорее наоборот, Леонид проявлял очень бурный интерес к моей персоне. В частности, лез туда, куда не просят, и этим доводил меня до состояния тихого безумия, а порой
Мы с мамой переехали в новый город через год после смерти отца. Мне только исполнилось четырнадцать, и я не была готова к такому повороту событий, но сердечный приступ не спрашивает, в какой момент ему возникнуть. Отца не стало, как и прежней жизни. По приезду мама познакомилась с отцом Лёни, Семёном Кирилловичем Филатовым. Уже через полгода мою несчастную тушку перевезли к ним в дом, потому что эти двое решили расписаться и сыграть скромную свадьбу.
Я видела, как мама страдала по папе, и не стала устраивать скандалов, хотя и в восторге от отчима не была. Семён Кириллович неплохой человек, но отца он мне никогда не заменит. Его сынок же — сущий дьявол-оптимист, от позитива которого я порой хотела повеситься, а если учитывать, что Лёня старше меня на семь лет то пресс с его стороны усиливался в виде тотального контроля. Я же маленькая глупая девочка, которую могут обмануть или ещё что-то похуже. Стоит отдать Филу должное, в подробности этого «ещё что-то хуже» он меня быстро посвятил. К моему счастью, виделись мы с ним редко. Лишь летом, когда он приезжал на каникулы, но этого хватало, чтобы появилось желание установить в комнату бронированную дверь.
— Судя по твоему выражению лица, — Лёня внимательно меня рассматривал, — день не удался, да?
— Пропусти, — мне удалось выдавить не только слово, но и улыбку.
Фил же стал серьёзным, и это плохой показатель. Леонид и серьёзность ни к чему хорошему не приводят. В последний раз он увёз меня с вечеринки, и я чуть не выпрыгнула из машины, потому что… Зачем?! Я не пила и не устраивала разврата. Просто веселилась, а он приперся и всё испортил!
— А я глупый надеялся на то, что ты встретишь меня крепкими обнимашками, — снова озорная улыбка озарила весь двор.
Я почему-то сильно разозлилась его радости и сложила руки на груди, поджимая губы. Так легче было сдерживать плаксивое состояние, в котором я пребывала. У меня жизнь полетела в пропасть, а он скалился так, словно получил Оскар. Глупо и неправильно, но я не могла держать себя в руках.
— Слышал о твоём успехе, — он тянет ко мне руки, чтобы заключить в медвежьи объятия, а я шарахаюсь, — поздравляю!
— Отстань, Фил! — истерично взвизгиваю и часто дышу, пока Лёня удивленно поднимает брови. — Как будто ты не в курсе?! Весь город уже в курсе!
Кровь приливает к лицу, когда сводный брат делает шаг назад и тяжело вздыхает. Я даже успеваю заметить самое ужасное чувство в его глазах — жалость. Ему меня жалко… И он в курсе того, как со мной обошёлся Паша. Не день, а двойное убийство.
— Ладно тебе, Ярик, это всего лишь пацан. Знаешь, сколько их у тебя будет.
— Что… — рвано выдыхаю, а Лёня пожимает плечами. — На что ты намекаешь?
— Чёрт, я не это имел в виду, Ярик…
—
Со всех ног несусь к двери и громко ей хлопаю. Вот только Фил за мной не гонится, остается во дворе и не появляется на пороге, пока мама без слов меня обнимает. И вроде её участие должно мне помогать, но оно жутко раздражает. Кажется, что каждая клеточка в моём организме оголилась и болела. Эти объятия душат меня, словно петля на шее.
— Мам, не нужно… — пытаюсь осторожно убрать родные руки, но мама не даёт.
— Мне так жаль, Ярочка… — и снова жалость в глазах.
— Хватит, мама! — отталкиваю её и хватаю ртом воздух, обнимая себя руками. — Перестаньте… Пожалуйста…
— Яра…
— Я хочу побыть одна! — выкрикиваю прежде, чем убежать на второй этаж и закрыться в своей комнате.
Великолепно… Прислоняюсь спиной к двери и буквально стекаю по ней на пол, зажав рот рукой, чтобы не издавать никаких звуков. Все знают о том, что произошло. Качаю головой и вытираю непрошенные слёзы, которые катятся по щекам, как вода из источника. Не знаю, сколько времени провожу в таком положении. Когда ноги затекают, и опустошаются слёзные мешочки, поднимаюсь и бреду к кровати. Там позволяю себе слабость — захожу на свою страницу в социальной сети и держу палец над кнопкой. Хочется посмотреть, когда Паша был онлайн.
Хотя зачем мне это?
Несколько раз зажмуриваюсь и все-таки нажимаю на кнопку. Сердце тут же с разгона прыгает в пропасть, потому что статус изменён. Теперь там нет моего имени. Значится просто влюблён.
Пролистываю ниже и вижу их совместное фото с того самого кафе. Сжимаю кулак и впиваюсь в него зубами, борясь с очередным приступом истерики.
Зоя Коломская: Привет, красотка! Мы с девчонками решили потусить в клубе напоследок, а то разъедемся скоро в разные города. Пойдёшь?
Зоя — моя бывшая одноклассница. Мы не были подругами, но хорошо общались. Сейчас её предложение вгоняет меня в тоску. Если бы не Пашино предательство, то я наверняка согласилась бы. Убираю телефон в сторону и пялюсь в одну точку, стискивая зубы. Да, какого чёрта! Резко подскакиваю и глубоко вдыхаю. Кажется, что кислорода в комнате слишком мало, а может он отравлен? Иначе как объяснить это жжение в лёгких? На телефон снова приходит оповещение, и я замираю, прочитав его.
Из чата Убитая ЛаньЯра:
Да-а-а… Не скоро мы услышим её песни…
Пусть поплачет. Может, тогда сочинит что-то стоящее...
Читаю, выхожу из чата и удаляю его к чёртовой матери. В груди неприятно колет.
Нет! Я не буду плакать в четырех стенах, пока он выкладывает счастливые фото! Не буду!
Сжимаю кулаки с яростью и даже не сразу реагирую на стук в дверь.
— Ярочка, — мама аккуратно поворачивает ручку, но не может войти, — ужин готов. Приводи себя в порядок и спускайся. Не нужно себя голодом морить. Оно того не стоит.