Лицом к лицу
Шрифт:
— Но о сне я буду думать в самую последнюю очередь, разумеется.
— Неужели? — Стефани намеревалась придать своему голосу саркастический оттенок, но получился, какой-то сиплый звук. Выдав свое состояние, она смутилась и покраснела до корней волос. — Ты удивляешь меня! — оправившись, добавила она.
— И тебе тоже будет не до сна, — продолжал Марко свою мысль, будто Стефани ничего не говорила. — О, ты, возможно, отвергнешь это поначалу, возмутишься, но слегка, для проформы. Твое негодование будет не чем иным, как обыкновенным притворством.
Серые
— Ты эгоцентричный поросенок! Ты, очевидно, думаешь, что, стоит тебе щелкнуть пальцами, и любая женщина побежит к тебе, как собачонка, которая только и ждет, когда хозяин погладит ее по шерстке?
— Нет… Ошибаешься, дорогая. — В многозначительной улыбке Марко было что-то такое, от чего Стефани почувствовала себя безоружной. — Когда ты рядом, мне не нужна никакая другая женщина. Я хочу только одну, одну-единственную. Уверен, что тебе не надо говорить, кто она.
В этом действительно не было необходимости. Ответ светился в синеве его глаз, в том, как они смотрели на Стефани. Поза, выражение лица Марко говорили без слов о том, какие мысли бродят у него в голове. Воздух в спальне, казалось, был пропитан опьяняющей атмосферой желания.
К своему большому сожалению, Стефани чувствовала то же самое. С каждым вдохом Стефани втягивала в себя теплый свежий запах мужского тела. Но ее разбуженная страсть хотела большего и требовала того, чего Стефани не могла себе позволить.
— Когда мы находимся в одной комнате, я вижу только тебя. Здесь может быть еще сотня женщин, но видеть я буду только тебя. Одну тебя.
— Я должна чувствовать себя польщенной? Стефани использовала агрессивный, язвительный тон в качестве щита против Марко. Она не хотела слышать его соблазнительный голос, боялась поддаться на лесть и потерять бдительность. Но, несмотря на все усилия, приятные для любой женщины слова вызвали у Стефани сердцебиение.
— Нет, я не это имел в виду, — возразил Марко. С его лица исчезла улыбка, оно вдруг стало очень серьезным. — Это не комплимент, поверь мне.
Сейчас его интонации напоминали нежное кошачье мурлыканье, которое словно приглаживало перышки Стефани, вставшие дыбом от его предыдущих слов. Когда Марко начинал нежно ворковать, его итальянский акцент усиливался.
— Я лишь констатирую факт. А он заключается в том, что ты красивая женщина. Такой красавицы я еще не встречал. Мне достаточно взглянуть на тебя, и я уже хочу тебя. И ты чувствуешь ко мне то же самое.
Стефани покачала головой. Она пыталась заставить себя отвести глаза от Марко, чтобы избавиться от его сильного магнетического притяжения. Но, хотя ее мозг и посылал строгие команды телу, оно отказывалось повиноваться им. Ее взгляд медленно скользил по мужественной фигуре Марко.
— Нет, — повторила, на этот раз более решительно, Стефани.
— Да! — сказал Марко. — Ты знаешь, что это правда. С тобой мне даже не надо напрягаться. Я могу спокойно сидеть и ждать…
И, как бы иллюстрируя
— В таком случае, — сердито заявила Стефани, — тебе придется ждать очень долго. Ад скорее замерзнет, чем я позволю тебе еще раз дотронуться до меня!
— Ну что ты говоришь, моя дорогая Стефани… — Марко насмешливо покачал головой. В его синих глазах по-прежнему сверкал веселый огонек. — Тебе давно пора отказаться от угроз, которые ты не можешь выполнить. Вчера вечером ты заявила, что убьешь меня, если я коснусь тебя хотя бы мизинцем. А сегодня утром ведешь себя как дикая кошечка, которая шипит и фыркает, изображая злость.
— Я ничего не изображаю! — выкрикнула Стефани, выходя из себя при виде его вздернутой брови. — И не шучу! — добавила она, сверкнув глазами.
— И я говорю серьезно, мой ангел, — заверил ее Марко.
Его мягкий вкрадчивый голос был полон таких полутонов, от которых по телу Стефани пробежала жаркая волна. Стефани невольно передернула плечами.
— Так серьезно я в жизни не говорил.
Марко держал ее одним своим взглядом. Он притягивал Стефани к себе словно магнит и. как она ни хотела отвести глаза, у нее не хватало на это силы воли. И Стефани продолжала полусидеть в кровати, околдованная притягательной силой личности Марко и низким хрипловатым голосом, который окутывал ее подобно волшебному фимиаму. В данный момент Стефани была его добровольной пленницей, причем без малейшего усилия с его стороны.
— Ты ведь знаешь, что это есть между нами, почему же ты упорно отрицаешь это? Зачем отказываться, отталкивать обеими руками то, чего мы оба хотим?
Легкое невесомое одеяло вдруг стало слишком жарким, кожа Стефани пылала как в огне. Обжигающего взгляда Марко было достаточно, чтобы воспламенить ее. Она с радостью сбросила бы с себя одеяло, чтобы охладить свое тело и уменьшить бешеный ритм пульса, но вовремя вспомнила, что на ней ничего нет, кроме футболки, которую Марко одолжил ей вместо ночной сорочки. Стефани стиснула зубы и продолжала терпеть неудобство, которое было больше душевным, чем физическим.
Марко тем временем продолжал откровенно скептическим тоном:
— Думаю, что в данном случае я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя. Ты забыла, что я держал тебя в своих объятиях прошлой ночью? Я целовал и ласкал тебя, чувствовал твою реакцию на свои прикосновения. Ты сгорала от страсти в моих руках.
Стефани замотала головой и открыла рот, чтобы опровергнуть его слова, но Марко остановил ее взглядом своих темно-синих глаз.
— Я знаю, что ты хочешь еще, что ты испытываешь тот же острый голод, что и я. Но я также знаю, что ты трусиха. Ты ни за что не признаешься в том, что одной ночи тебе было недостаточно, чтобы удовлетворить желание, которое сжигает тебя изнутри.